Лёгкий хлопок – и фигура 847 исчезла, а ещё секундой спустя, яркий свет, заливавший помещение, начал притухать, намекая на окончание встречи.
– Пойдёмте, товарищи, – Карась, повернувшись к прорезавшемуся в стене контуру двери – появившейся прямоугольник светился зелёным светом, двинулся на выход, увлекая за собой остальных.
Снаружи, что не могло не вызвать удивления, уже толпилось несколько человек, сформировавших подобие очереди и первым, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, стоял центурион Претории, облачённый в надраенный до зеркального блеска доспех.
– Варвары, – брезгливо скривил он рот, видя выходивших из торгового отсека людей: – Ну что за планетка, – чуть повернувшись, центурион кивнул стоявшему за ним хавасу, с головы до ног затянутому белым силовым полем: – Нет, почтеннейший, вы представляете? Куда не плюнь – одни варвары! И станция эта, – он обвёл разукрашенные спиральными узорами стены: – Варварская! Тут, вы представляете, почтеннейший? Тут даже терм нет! Не говоря уже о прочих, естественных для культурного человека, развлечениях! И воняет тут, – зажал он нос, отстраняясь от проходившего мимо Чума: – Как в…
– Как на Палантинском холме, да, дядя? – Чум, слышавший его слова, остановился напротив: – Я там, не бывал, но вот знакомый мой, рассказывал.
– Ты! Варвар! Как смеешь ты!
– Остановитесь, друг мой, – рука, затянутая пеленой силового поля, легла на плечо центуриона и тот немедленно смолк, нахлобучив на голову свой шлем с выкрашенным в золото гребнем.
– Это всего лишь дикари, – белая фигура развернулась в сторону людей: – Примитивы, загадившие свою планету и не способные ни на что кроме, как…
– Как ставить вас! Таких культурных, раком! – Чум, которого точно так же как и центуриона удерживала рука Благоволина, сбросил её с плеча: – Слышь, снежок! Могу напомнить тебе, что это именно мы – мы, слышишь ты, залётный! Мы Одиннадцатого брали! Примарха вашего – помнишь такого? А после, – Чум сделал шажок вперёд и хавас попятился, приподнимая руки, словно спеша оградить себя от его натиска: – А после Первому вашему, как там его? А… Вот! Сифриону! Да – Сифриону визит нанесли и чуток в его закромах пошарили!
– Вы?! Грязные дикари! – Наконец обрёл дар речи хавас: – Это были вы?! Благая Убийца да покарает вас!
– Успокойтесь, друг мой, – рука легионера, закованная в блестящую броню, коснулась плеча хаваса: – Перед вами – всего лишь варвары. Они только и умеют, что грабить. Умерьте свой пыл – примитивы же!
– Примитивы? – Последовал немедленный разворот Чума к центуриону: – послушай, петушок ты мой! Гребешок, блин, золотой! Это мы надрали задницы Шестому легиону! Или у вас, в вашей Претории, об этом предпочитают не вспоминать? И Прокта – легата Шестого, мы! На Картаге! Вот этими самыми руками! – Он сунул кулак к немедленно отдернувшейся голове: – Мы кончили! Хоть и жаль было – мужик он нормальный был. В отличии от вас всех!
– Чум, пошли, – Карась, ухватив его за ремень, потащил разошедшегося Чума прочь и тот, уступая командиру, попятился, успев напоследок выкрикнуть, выставив в сторону замершего центуриона и хаваса, кулак, с растопыренными указательным и безымянным пальцем:
– И помните! Сунетесь на территорию самого большого материка – в обе дырки порву! Наша то земля! Наша!
То, что команда имела свой сегмент на Станции, было правдой. Не совсем полной – да, но верной – несомненно. Площади, выделенные им по праву Первого Экипажа Спирали, выгодно отличались от всех иных зон, позже, гораздо позже чем им, отведённых под жилое пространство. Так, только их сегмент, был изначально определён как жилой – со всеми положенными такому месту коммуникациями и отделкой. Всем же остальным, и это немедленно бросилось в глаза Игорю, побывавшему в каюте класса «ААА+» приходилось пользоваться наспех переоборудованными помещениями, со всеми, положенными временным коммуникациями, проблемами.
– М-да… – Протянул он, оглядывая роскошно отделанное помещение и ощущая приятный свежий ветерок, принявшейся ласково обдувать его лицо: – Ольге бы здесь понравилось.
– А что? Каюты люкс хуже? – Услышавшая его слова Дося, остановилась рядом с ним, непонимающе глядя на Маслова: – Ты же в «ААА+» жил? Я слышала – цены на проживание здесь, просто запредельные.
– Запредельные, угу, – кивнув, Игорь подошёл к огромному, во всю стену иллюминатору и прижался к его приятно холодной поверхности, лбом: – Сумасшедшие цены, а качество – так себе. А здесь, – отлипнув от стекла, он вздохнул: – Здесь бы ей понравилось. Может и не истерила бы так.
– Истерила бы. Точно тебе говорю, – подошедший к нему Чум довольно хрустнул крупной морковкой: – Витамины будешь? – Ещё один оранжевый конус, зажатый в другой руке, покачался перед лицом Маслова: – Бери! Вкуснотень! В стазисе лежат – я их ещё тогда, когда только Спираль пригнали, заказал. Витамины – это полезно! Вита есть жизнь, помнишь?
– Отстань от него, проглот, – подошедшая к ним Дося взяла Маслова под руку и повела в сторону дивана, где уже разглядывали лежащий на столике каталог Карась с Благоволиным.
