– Знаю, – отрывисто бросил Игорь, продолжая копаться в потрохах Охотника: – Позже скажу откуда, сейчас, – он поморщился, напрягся и вытащил на свет белую пластину толщиной с мизинец, за которой тянулся хвост разноцветных и разнокалиберных проводов, проводков и, тонких как нить, проводочков.
– Всё! Уходим! – Вскочив на ноги, Маслов кивнул на жало: – Тоже надо взять. Чум? Благоволин? Кто возьмётся? И Карася вызывайте – пусть поближе, к самой границе зоны подойдёт, гарнизон почти нашёл нас, несмотря на помехи.
– Игорь? – Выдернув из земли изогнутое тело оружия Охотника, Чум закинул его себе на плечо: – Помехи?
– Да, их, – он замялся, не зная как объяснить, а затем, пряча пластину в сумку, махнул рукой: – Я ставлю. Сам. Как – скажу позже. Я и сам плохо понимаю как.
Ренегат ждал их метрах в трёхста от невидимой границы Зелёной зоны.
Перевалив её, он на миг остановились – здесь, после тишины зоны, воздух был полон не только щебетанья птиц, но и жужжания слепней, немедленно окруживших изрядно пропотевших за время забега людей.
– Не, – поправив сползавшее с плеча жало, Чум отмахнулся от самых назойливых насекомых: – Там, – кивнул он себе за спину: – Лучше было. Без этих гадов!
– Вперёд, – Благоволин, не меняя недовольного выражения лица, подтолкнул сначала его, а затем и Игоря в сторону начавшей опускаться транспортной платформы: – На борт! Бегом!
– Да чего бежать-то? – Маслов, с лица которого пот стекал струйками, тряхнул головой, отгоняя самого смелого кровососа: – Эти, – бросил он короткий взгляд назад, где к ним ползли Охотники: – Границу не перейдут. У них мир за ней заканчивается. Сейчас потопчутся-потопчутся, да и назад повернут.
– Мне будет спокойнее, – вновь подтолкнул его к кораблю Благоволин: – Когда мы взлетим. Вперёд!
– Как скажете, – вздохнув, и, на ходу вытирая лицо рукавом, Игорь потрусил след за Чумом, бывшим уже почти у платформы.
– Долго вы, – сидевший на платформе Чум, поднялся на ноги, когда отставшие Дося с Благоволиным наконец оказались рядом: – Я, наверное, и выспаться бы успел, если бы не был так голоден, – хмыкнул он, потирая живот рукой: – До-ось? Что на обед сегодня?
– Обед, – Недовольно буркнула та: – У тебя совесть есть?
– А что это? Дайте кусочек, попробую хоть, что это!
– Мы видео Охотников засняли, – прервал его командир: – Скажи Карасю, чтобы поднимал нас и взлетал. Игорь, – Благоволин повернулся к Маслову: – А ты был прав – Охотники так и не смогли за границу выйти. Стоят, – он улыбнулся и потянулся, снимая напряжение: – Чуть вперёд дёрнутся – и, сразу, назад. Словно обожглись, или в стену ткнулись.
– Так я же говорил – нет для них вне Зоны пространства, – закивал Игорь и вытянув руку, желая указать на захваченную механоидами территорию, но та замерла на пол пути, когда лицо Благоволина, где только что царило умиротворение, потемнело, принимая озабоченный вид.
– Ты где это поцарапаться успел, – ткнул он пальцем в район запястья, обнажившегося при резком движении руки.
– Поцарапался? Я?! Где?! – Поднеся руку к лицу, Игорь принялся ей вертеть, пытаясь увидеть царапину, но тут что-то слабо кольнуло его в шею и пол, такой надёжный, рифлёный пол транспортной платформы под его ногами вдруг закачался, стараясь сбросить человека прочь.
– Чтоооо… За… – Сказать что-либо ещё он не успел – пол, наконец обманувший его старания сохранить равновесие, метнулся навстречу и последним, что Маслов смог разобрать, был визг Напа, требовавший его сосредоточиться, не расслабляться и что-то насчёт борьбы…
– Час проспит точно, – Дося, пощупав пульс посапывавшего на полу Маслова, встала, пряча в сумочку одноразовый шприц-тюбик.
– Хватит, – кивнув ей, Благоволин повернулся к Чуму, замершему с переговорным устройством в руке: – Карасю – взлёт. Курс, – он на миг задумался: – Подальше от Земли. Куда ни будь к Марсу, или дальше. Там с Игорем разбираться будем.
Негромкое, но настойчивое жужжанье будильника вторглись в сон Игоря, неприятно царапая слух.
– Да слышу, я. Слышу, – сонный, не то пробормотал, не то подумал он, не имея сил вырваться из вязкого болота, сжимавшего его тело приятной тёплой тяжестью.
Жужжание стало громче и в его тоне сначала проступили неприятные, лязгающие холодным металлом нотки, а затем оно и вовсе распалось на короткие, злые окрики, принявшиеся болезненно раскатываться внутри головы.
– Вот же зараза настырная! – Пожаловавшись сам себе, он принялся шарить ладонью, отыскивая зловредный механизм и одновременно гадая откуда тот знает азбуку Морзе. В том, что будильник, дешёвая китайская модель, стоящая у него на прикроватной тумбочке, не могла обладать подобными познаниями он был уверен, но факт, простите, был налицо.
Короткий лязг, пауза, ещё один, после длинный и снова серия коротких – сомнений, что с ним кто-то пытался связаться подобным образом, у Игоря не было. Но вот так? Через будильник?
Бред.
Чувствуя, как прежде неподъёмная трясина начинает слабеть, он упёрся руками во что-то твёрдое и упругое, пытаясь оказаться в сидячем положении.
