Боги среди людей полностью

Вероятно, будучи штурманом, Мак решил, что это камень в его огород.

– Да я о другом, – возразил Тедди. – Сколько летчиков погибло, сколько самолетов пропало ради столь незначительного результата. Мы были уверены, что подрываем их экономику, а чаще просто убивали женщин и детей.

– Не могу поверить, Тед, что тебя совесть заедает.

– Вовсе нет, – возразил тот.

– Они первыми начали, Тед, – сказал Мак.

А мы завершили, подумал Тедди. Он был рад, что провел последние полтора года войны в лагере для военнопленных и не стал свидетелем того, как бомбардировочное авиационное командование пыталось стереть Германию с карты Европы.

Ответ на все вопросы: они первыми начали. Посеяли зло. Сами напросились. Стандартные клише, рожденные войной.

– Око за око, – сказал Мак. – Что ни говори, Тед, но хороший немец – это мертвый немец.

(Неужели любой немец? – удивился Тедди. И неужели до сих пор?)

– Знаю-знаю, я не имел в виду, что нам вообще не стоило их бомбить, – принялся объяснять Тедди, – но, оглядываясь назад…

– Тед, оставим эти «оглядки» – вопрос заключается в следующем: ты бы сделал то же самое вновь, если бы потребовалось?

Сделал бы. Конечно да (Освенцим, Треблинка), но он не стал потакать Маку своим ответом.

Камера сработала, и Тедди заложил вираж, а Мак установил курс обратно домой.

– Не так все было и страшно! – крикнул второй пилот. (Вроде Гай. Тедди не был уверен. Кажется, Гай. А может, Джайлс?)

По громкой связи на него хрипло цыкнули два или три голоса. Ребята боялись сглазить.

– Впереди еще долгий путь, – ответил Тедди.

По дороге обратно зенитный огонь был не менее плотным, чем по дороге туда, а то и плотнее. Снаряды разрывались со всех сторон, по корпусу барабанили осколки.

По левому борту вдруг полыхнула ослепительная вспышка: «ланкастер» подбили в крыло, которое отлетело от фюзеляжа, рассекая воздух, и угодило в другой бомбардировщик, снесло ему среднюю верхнюю турель. Оба «ланкастера» вошли в штопор и понеслись к земле, кружась, как в огненном балете.

– Черт! – раздался в интеркоме перепуганный голос.

Тедди не разобрал, кто это, Вик или Джордж. И правда черт, мысленно повторил он. И отправил Нормана в хвостовой отсек – оценить ущерб от осколков.

– Чертовски огромная дыра! – воскликнул тот.

Но все было понятно и без слов: арктический штормовой ветер насквозь пронизывал их S-«сахар». Гай, как видно, больше не считал, что не так все и страшно. Он знаками показал Тедди, что собирается в хвостовой отсек, познакомиться поближе с отвратительным мистером Элсаном. Гай. Который учился в Итоне. Нужно запомнить, наказывал себе Тедди. Он чувствовал свою вину в том, что «подсадной из Замерзета» пропал. По большому счету Тедди отвечал за всех, кто находился на борту. И уж хотя бы должен был запомнить их имена. Вернуться Гай не успел: оба стрелка закричали в один голос по громкой связи:

– Истребитель по левому борту, уходим вниз!

И Тедди рванул штурвал вперед, но было уже поздно: истребитель открыл огонь, и кабина содрогнулась от невероятной силы грохота, будто сам Господь Бог бросал в фюзеляж камни. Машина наполнилась едкой вонью кордита.

Тедди вывел «галифакс» из крутого пике и, заложив правый вираж, снова набрал высоту, но истребитель уже исчез, и Тедди его больше не видел. Тот не вернулся, исчезнув так же таинственно, как и возник. Мак проложил обратный курс в обход сильно укрепленных районов у Роттердама и Амстердама, но к тому времени, когда они достигли побережья Голландии, высота составляла всего две тысячи футов. Истребитель с его пушкой потрудились на славу. Оба внутренних двигателя отключились, у правого крыла снесло элерон, пять крыльевых баков пробиты. В фюзеляже – огромная дыра. Тедди установил во флюгерное положение лопасти бесполезных винтов, и машина еле ползла, но возвращаться назад было слишком поздно: они летели в облаках, а когда вышли наконец из облачности, внизу синели воды Северного моря.

Некоторое время рядом с ними держался еще один «галифакс», но они летели так низко и медленно, что он вскоре отделился и, покачав крыльями, ушел вверх. Они остались одни.

На высоте полутора тысяч футов Тедди приказал экипажу готовиться к посадке на воду. До английского берега – десять миль, ровным тоном сообщил он. «Дотянуть бы, командир», – взмолился кто-то из экипажа. Мысль о вынужденной посадке сама по себе никого не радовала, но упасть в воду и в беспомощном состоянии угодить в лапы к немцам – это уже было бы слишком.

– Полетели дальше, – упрашивал Норман. – Мы же после Турина дотянули, вспомни.

Снизившись до тысячи футов, они уже различали барашки волн. Высоких волн – футов пятнадцать-двадцать. «Все, кто бурей смят», – подумал Тедди.