Существует особая легенда, которая ассоциируется с культовым центром в Элевсине. Мартин Нильсон рассказывает, что в эпоху античности в Афинах пшеницу сажали осенью, а урожай собирали весной. В период жаркого греческого лета солнце сжигало всю растительность, и поэтому летом собранный урожай зерна помещали в подземные хранилища. Самое ценное находилось в земле и под землей, в царстве бога изобилия и подземного мира Аида, или Плутоса. Именно оттуда зерно берут, сеют и отдают людям. Потому бог изобилия аллегорически изображается как хранилище для зерна на лето. В северных областях сезоны посева и сбора урожая меняются местами, и в эллинский период представления о времени посадки семян и сбора урожая приходят в противоречие с интерпретацией этого мифа.
Плутос символизирует древнюю жизненную энергию и часто изображается в облике мальчика или старика. В середине цикла человеческой жизни, между детством и старостью, человек должен был принимать участие в определенном историческом этапе жизни общества, где он родился. Ребенок еще находится вне исторических общественных условий. Пожилой человек, который уже освободился от своих обязанностей, хлопот и общественных предрассудков, снова попадает в пространство универсальных ценностей. Поэтому мы до сих пор используем этот образ старика, глядящего на ребенка. Изображение уходящего года и года наступающего отражает одну вечность, которая смотрит на другую, а между ними – время действия в области истории. Поэтому тот, кто воплощает вечную энергию, изображается или как мальчик,
Одна из целей обряда инициации в мистических религиях – с помощью духовного странствия показать человеку основу его существования, источник сознания и энергии, проявлениями которых мы все являемся. Поэтому его цель состоит в том, чтобы привести нас к знанию об этой силе, а рог изобилия является символом нашей жизни.
Все символы этих мистических религий относятся к эпохе земледелия. Поэтому основой их было все связанное с земледелием и плодородием земли, урожаем, производством шерсти, деторождением. То есть все было основано на биологии. В этих культах периоды строгого поста сменялись периодами радости и веселья, а позже основным их мотивом стало духовное возрождение. Многие традиции того времени говорили о духовных ценностях на языке земледельцев, связанном с плодородием земли, зарождением новых времен года и т. д.
В период возникновения городов эти символы стали восприниматься в качестве психологических метафор. Люди отправлялись в Элевсин, чтобы пережить обновление, как мы это делаем и сегодня. Многие из нас занимаются садоводством и волнуются о том, взойдут ли посаженные растения. На самом же деле нас волнует то, насколько будет реализован потенциал нашей души, семена которого произрастают из нашего бессознательного. И вот накопление изобилия в темных недрах земли начинает ассоциироваться с неоткрытыми сокровищами нашей духовности. Традиционные земледельческие символы начинают конкретно и эмоционально наполняться психологическим смыслом. Мистические культы, в отличие от древних земледельческих культов, основное внимание уделяют духовности и психологии, и те, кто использует их символы, об этом знают. Не это должны были открыть Фрейд и Юнг, а то, что давно было известно, о чем знали и художники, и поэты. И вот теперь мы переводим все это на психологический язык.
А рог изобилия символизирует нашу собственную душу, из которой должен взойти и созреть урожай, расцвести цветы. И понесет их в своих руках ребенок или старик. Женщина символизирует засеянное поле, сам источник жизни, а мужчина просто действует от лица женщины в этих системах: именно он – та активно действующая, так сказать, рука чье тело дает жизнь, принимает ее в себя и питает ее.
Нам неизвестно, что именно происходило во время отправления элевсинских мистерий; ритуалы держались в секрете, а их разглашение каралось смертью. Здесь во всем присутствует нераскрытая тайна, секрет тысячелетий. Но можно получить о них кое-какие представления, рассматривая последовательность действий, изображенных на вазах и саркофагах. А какое именно конкретное действие производилось таким символическим способом и производило такой ошеломляющий эффект – этого, как сказал Сократ, «я сказать не могу».
