Богини: тайны женской божественной сущности полностью

В трагедии Еврипида «Вакханки» царь Пенфей был возмущен тем, что его мать бушует там, на холмах, в компании этих обезумевших женщин, впадавших в экстаз.

Поэтому он решает проследить за ними ночью, чтобы узнать, чем они занимаются, хотя его предупреждали, что лучше бы ему держаться от них подальше.

И вот, в момент дикого экстаза, не узнав его, эти женщины разрывают его на куски. Родная мать Пенфея отрывает ему голову, насаживает ее на кол и танцует в беспамятстве, а с головы сына на ее руки льется кровь.

Так что же это все значит?

Мы здесь сталкиваемся с двумя великими божествами – Аполлоном и Дионисом. Я уже упоминал об исследовании этих двух богов, которое провел Ницше в книге «Рождение трагедии». Он указывает, что Аполлон – это повелитель света, principio individuationis, – воплощение индивидуального мира человека, пронизанного солнечным светом. Весь этот мир построен на различиях, именно они очаровывают, вызывают интерес, именно они здесь важны. Итак, в этом мире мы видим различия, на которые Аполлон изливает свой свет, и покровительство Аполлона возвышает эти различия и преисполняет радостью оттого, что они существуют. А мир Диониса – это прорыв во времени, который и разрушает все вещи, и заново создает их. Это воплощение животворной силы, когда на свободу вырывается сила тьмы.

Рис. 136. Менада, танцующая в экстазе (краснофигурный килик, античная Греция, 480 г. до н. э.)

В нашем искусстве, как и в нашей жизни, нас может настолько увлечь этот божественный свет, что мы теряем связь с темной энергией и динамизмом внутреннего фактора времени, и тогда мы выхолащиваемся, засыхаем, мертвеем. Но иногда мы переживаем высшую степень восторга, когда он вырывается наружу, и нас наполняет животворная трансформирующая сила. И в жизни, и в искусстве проблема заключается в том, как сбалансировать эти два состояния. Ницше полагает, и есть свидетельства его правоты, что в греческой патриархальной культуре X–VIII вв. до н. э. наибольшее внимание уделялось именно этой светлой стороне жизни и что именно женщины ощущали потребность активизировать животворный аспект существования. И тогда, прорываясь наружу, это желание проявлялось в дикой и бурной форме.

Рис. 137. Гибель Пенфея (краснофигурный килик, античная Греция, 480 г. до н. э.)

Ницше полагал, что скульптура в древности выражала преклонение перед формой, а древняя музыка была ранним отражением в искусстве движения во времени и потока сознания. Музыка без формы – это просто шум, а скульптура без живого дыхания вдохновения – это всего лишь сухой академичный хлам. Он утверждал, что греческая трагедия является древнейшим способом показать взаимодействие энергий Аполлона и Диониса. Персонажи на сцене изображают нерушимые формы, а хор лишен индивидуальности, все двигаются как участники ритуальной процессии. В этом проявляется великий момент торжества дионисийской силы. Двигаясь в едином ритме друг с другом, участники воплощают дионисийскую силу. Драма в трагедии – это драма созерцания разрушения формы, когда происходит приобщение к трансцендентному свету.

Природа отражается в зеркале искусства. Тема зеркала очень важна, и с помощью отраженных в нем форм с нами вступает в контакт нечто гораздо более важное. Есть такая тибетская медитация, которая носит название «зеркальная медитация», когда человек сначала смотрится в зеркало, а потом резко разбивает его и понимает, что с ним самим ничего не случилось. Тело человека – это, так сказать, всего лишь зеркало, где отражается его вечная сущность.

На вазе, показанной на рис. 138, вы видите Диониса, который скачет во весь опор на леопарде, преисполнившись разрушительной материнской энергией. Он укротил леопарда и едет на нем верхом – мало кому из нас дано так хладнокровно управлять подобной энергией. Такую способность дает божественная сила или наивысшая концентрация мистической мощи, благодаря которой можно так величественно управлять сгустком жизненной энергии, не опасаясь, что она разорвет тебя на куски.

Рис. 138. Шествие Диониса (краснофигурная ваза, античная Греция, 370–360 гг. до н. э.)

Поклонение Дионису – это возврат к древним греческим мистериям, более мирным, благопристойным и гармоничным. Но когда силы души подавляются, то, вырываясь наружу, они проявляются дико и необузданно. Эта сила ужасна – и она должна выплеснуться наружу, отбушевать и снова спокойно войти в свои берега.