Зарычал громче, выдавая нечто звериное, а заклинание лишь на секунду поддалось, позволяя поднять руку в попытке дотянуться до этой божественной швали. В сознании вновь раздался треск, еще более отчетливый, чем прежде. Но это единственное, на что меня хватило. Бог замахнулся вновь, но его остановил главарь:
– Достаточно! Не забывай про достоинство. Бить беспомощную девку – низко даже для тебя. Они ответят, как только мы доставим их к Скади.
– Она убила ее!!! – закричал он. – Она убила Хельтару!!! Я любил ее!!!
– Тара сама вызвалась на бой с богиней. И это только твоя вина, что позволил ей это, не обучив в достаточной степени. Юная Сетианна оказалась сильнее, чем древняя богиня-воительница, – жестоко ответил главарь. – Ударишь девушку еще раз, я оторву твою ногу. Не забывай, для чего девушка нам нужна.
Убедившись, что напарник не станет совершать глупостей, главарь спокойно перевязал раны на руке, стараясь не показывать какую боль испытывает. После посмотрел на меня.
– Почему он до сих пор в сознании? – потребовал он ответа у напарника.
– Слишком сильный. Древний. Сопротивляется моей магии.
– Меня окружают одни бездари, – проворчал главарь. – Все приходится делать самому, – вздохнул он, а после подошел и, заглянув мне в лицо, произнес: – Тебя бы в мою команду… Жаль, что ты нужен для другого.
Затем последовал удар, который моментально лишил меня и без того уже исчезающего сознания.
23 Глава Сетианна
Прежде чем открыла глаза, глубоко вздохнула, ощущая невидимую поддержку Мира, что сейчас служил моим зрением. Я видела, как меня заковывают в магические кандалы, подвешивая за руки. Я видела, как недалеко от меня к полу приковывают бессознательного Драгена. Мельком удивилась тому, какое облегчение и радость ощутила, поняв, что он жив и в относительном порядке. Я даже не думала, что его возможная потеря может меня так тревожить. Быстро отогнала от себя ненужные мысли, вспоминая про свой план. А для этого нужно больше информации. Сейчас совсем не время для личных мыслей. Об этом я подумаю потом. Если будет возможность…
Осторожно втянула сквозь зубы очередную порцию кислорода, а вместе с ней и информацию о месторасположении отцов. Заметив их искалеченные тела в стазисе, с трудом сдержалась, чтобы не выдать своего счастья. Живы. Ранены, истощены, но живы. Большего мне не требуется. Только смерть была бы мне преградой, мешая вернуть родителей. Теперь я не сомневалась в том, что смогу уберечь и спасти любимых и родных существ.
Но самое главное, помимо горстки божков, я ощутила и то существо, что было всему виной. И с мрачным удовлетворением почувствовала, насколько оно уязвимо, несмотря на показную мощь. Это существо по-прежнему представляло серьезную опасность, но меня волновало совсем не это.
Главное, чтобы все пошло согласно плану…
К этому моменту стал просыпаться Драген, глухо зарычав, чем привлек к себе внимание одного их богов, что оставили за охранников. Те, что доставили нас с драконом в обитель существа, сейчас находились у своего покровителя с отчетом. Личная свита, приближенные. Тем приятнее будет месть. И тем больнее осознавать, какой ценой она достанется.
Очнувшись, Драген обвел цепким взглядом пространство, отмечая как охрану, так и прикованную меня. Дернул цепями, в попытке вырваться, но не вышло. Магии они не поддавались, блокируя ее у носителя от одного лишь прикосновения металла к коже несчастного. Судя по тому, как с его ладоней стремительными каплями, заструилась кровь, силы дракон не пожалел, содрав кожу на запястьях. Ощутила укол боли за мужчину и сочувствие. Хотелось крикнуть и попросить его остановиться, не калечить себя, но с возрастающей ненавистью к себе, мысленно приказала юной, жалостливой девчонке молчать. Я не имею права на ошибку. Весь расчет заключен на строгом следовании плана. Отлично отыгранные отведенные роли – основная ее часть. Как мне ни было жаль, бессильная ярость и боль дракона играла мне на руку.
Воспользовалась моментом, когда один из божков, в попытке угомонить разъяренного дракона, ударил того, приковывая к себе внимание всех охранников, и незаметно пошевелила запястьями, подавив удовлетворенный вдох. Как же жаль этот Мир: верный, отзывчивый, самоотверженный, но такой несчастный. Он был так молод и так счастлив. И как же жаль, что большую часть своего существования, он был вынужден провести, медленно умирая и наблюдая за разрушением того, кто был ему дороже и любимее всех. Без надежды на спасение, без шанса на удачу. И как горько осознавать, что он отдает свои последние силы, чтобы навсегда уничтожить то, что было ему дорого.
