— Ой как здорово! — воскликнула я, отыскав пару лиловых трусиков «Виктория Сикрет» — с попой. Как приятно будет снять эти дурацкие стринги. И правда, порой человеку надо для счастья совсем немного.
Папа не ошибся, горячей воды было достаточно, чтобы помыться быстро, но основательно. Вода подействовала на меня как снотворное. Едва я вернулась в свою комнату, как поняла, что глаза закрываются и этому невозможно противостоять. Я задула свечи и залезла под одеяло, сшитое моей бабушкой несколько десятилетий назад. Потянувшись к изножью, я аккуратно расправила набитое гусиным пухом покрывало, натянула его на плечи и с наслаждением вздохнула. Ароматы ванили и чистого белья перемешались, наполняя комнату запахом, знакомым мне с детства. Он успокаивал и навевал сон.
Я знаю, не многие люди могут сказать это о себе, но я всегда спала крепко и не видела сны, поэтому утром чувствовала себя свежей и отдохнувшей.
Я лежала на огромных пуховых подушках и плыла куда-то на пурпурных облаках. Вокруг нежились черно-белые кошки и умиротворяюще мурлыкали. Джейми Фрейзер (из цикла книг Дианы Гэблдон «Чужеземец») убеждал меня своим красивым голосом с милым шотландским акцентом, что готов бросить Клэр, потому что теперь я его единственная любовь. Хью Джекман (точно такой, как в роли Росомахи) недовольно посмотрел на него и заявил, что сначала сделает мне массаж ног, а потом непременно вызовет его на дуэль. Я открыла рот, чтобы попросить мальчиков не ссориться из-за меня…
…Но в следующую секунду вылетела из физического тела, понеслась вверх прямо через крышу и зависла посреди снегопада. Ощущение было непривычным и странным, казалось, будто ледяные кристаллики находятся вокруг и внутри меня одновременно.
— Черт! Меня опять тошнит! — крикнула я в ночь.
На этот раз я слышала голос богини четче и яснее, чем раньше, когда только попала в этот мир.
— Ты говоришь прямо как Клинт, — громко сказала я. Богиня не ответила, и я, последовав ее совету, принялась вдыхать морозный воздух. Мне стало легче почти мгновенно. Приятно осознавать, что я набралась опыта в Волшебном сне и могу даже путешествовать с комфортом.
Я оглядела землю и поразилась, как все изменилось — пейзаж, как с зимней открытки из Колорадо. Пастбища отца, бывшие недавно одним из красивых и очень зеленых уголков Оклахомы, с болотными дубами и можжевельником, стали белой непроходимой чащей.
— И все же это красиво, — прошептала я.
Я посмотрела на амбар. Теплый свет пробивался между ставнями окна, подсвечивая падающие снежинки. Я удивилась, отметив, что верхушки сугробов вокруг уже выше красно-белой обшивки.
— Должно быть, намело фута три, не меньше.
— Очень, — поддержала я. — В Оклахоме не бывает столько снега.
Внезапно мне стало холодно и страшно.
— Нуада, — пробормотала я.
— Я? Но я понятия не имею как!
— Но как? В Партолоне у меня все получалось, потому что рядом были люди, владевшие магией. И ты мне помогала!
Я запаниковала, голос богини стал удаляться. Она покидает меня!
— Нет! Не уходи! Я не знаю, что мне делать!
— Эпона! — завизжала я от бессилия. — Какие древние силы? Какой шаман?
Последние слова я расслышала с трудом. Богиня исчезла, словно дым.
Я села, глотая ртом воздух.
— Черт! Черт! — Я опустила ноги и чуть не выпрыгнула из кровати. — Даже в Оклахоме со мной происходит черт знает что! А здесь ведь всегда тихо, даже скучно, ничего не случается. Боже, неужели сейчас мне все это необходимо? — Я посмотрела на свое отражение в зеркале шкафа и крепко выругалась. Поднявшись, я отыскала в ящике старые джинсы, футболку и пару теплых носков. — Ну что же это такое! Я беременная, попадаю в страшную метель, меня преследует какой-то чокнутый монстр, — возмущалась я сама себе, торопливо одеваясь, — и страшно хочется есть…
Я замолчала, открыла дверь и на цыпочках стала пробираться в кухню.
Заснуть мне сейчас все равно не удастся, а вот от омлета с беконом и сыром я бы не отказалась. Хорошо, что в этом доме я отлично ориентируюсь даже в темноте.
Нащупав ручку, я открыла ящик, который мы в шутку называли «прорва», потому что в него помещалось невероятное количество всяких мелочей (часто нужных), например спички, чтобы зажечь масляную лампу, всегда стоявшую на обеденном столе.
