От воспоминаний об изменениях в жизни мне стало не по себе.
– Неважно выглядишь, Клоп. – Отец старался казаться спокойным, но было видно, что он нервничает. – Не хочешь рассказать, что происходит?
Я подняла глаза. Мне никогда не удавалось ничего скрыть от папы, впрочем, я и не старалась. Неожиданно мне пришла в голову мысль, что и Рианнон не удалось ничего от него скрыть. Вдруг отец понял, что она – не я?
Вздохнув, я выпрямилась:
– Все так сложно, даже не знаю, с чего начать.
– В жизни все сложно, – пожал плечами отец. – Давай разбираться с самого начала.
– Понимаешь, последние шесть месяцев я была не я.
Папа закивал:
– Это точно. Ты нагрубила маме Паркер. К счастью, она тебя очень любит. Ну, вижу, сейчас ты пришла в себя.
Я невольно подняла руку, чтобы он замолчал.
– Нет, папа, я не имела в виду, что я вела себя не так, как раньше. Я говорю буквально. Это была не я.
Не знаю, что он собирался сказать, но несколько секунд молчал, внимательно меня разглядывая.
– Объясни, что это значит, Шеннон Кристи.
Отец использовал мое второе имя, только если относился к разговору серьезно.
– Ты помнишь, полгода назад со мной произошел несчастный случай?
– Как не помнить. Ты попала в аварию, несколько дней была без сознания. Напугала нас чуть не до смерти. Я всегда знал, что ты врежешься во что-то на своем чертовом «мустанге». Если гонять с такой скоростью…
Ну вот, сел на любимого коня!
– Папа, не было никакой аварии, – перебила я его. – Я ни во что не врезалась. На распродаже вещей я купила старинную вазу, оказавшуюся погребальной урной. На ней была изображена Верховная жрица богини Эпоны.
– Кельтская богиня лошадей, – кивнул отец.
Папа человек начитанный, в гостиной на всех полках стоят и лежат книги.
– Это была я. Точнее, мой двойник из другого мира. Там вместо технологий жители используют магию, а многие из них как две капли воды внешне похожи на людей из нашего мира.
– Шеннон, что за ерунду ты придумываешь? Или это такая шутка?
– Я не шучу, папа. – Я посмотрела на Клинта, не сказавшего ни слова. – Расскажи ему.
– Сэр… – Клинт говорил таким спокойным голосом, что мне стало немного легче. – Выслушайте Шеннон. Она говорит правду и может это доказать.
Я вытаращила глаза. Доказать? Но Клинт только уверенно мне кивнул.
Я откашлялась и продолжала:
– Так вот, из-за этой вазы случилась авария, и меня перебросили в другой мир. Вернее, поменяли местами с моим двойником – Воплощением богини Эпоны.
Отец смотрела на меня широко распахнутыми глазами, но не перебивал.
– И теперь эта стерва все здесь испортила. И мои отношения с друзьями и с родными, – в сердцах выпалила я.
– Иными словами, ты физически отсутствовала в этом мире, верно я понял?
Я закивала.
– А женщина, которая уволилась с твоей работы, подцепила миллионера и болталась здесь, в США, была не ты?
– Именно так, папа.
– Шеннон… – Он покачал головой. – Ты хоть представляешь, как это звучит?
– Черт, отлично представляю! – выкрикнула я и сразу понизила голос. – Я так живу последние месяцы, но и мне это кажется немыслимым. – Я закрыла глаза и принялась тереть виски. Следом за головной болью появилась и тошнота. Черт, папа мне не верит.
На мое плечо легла рука Клинта, и я услышала его голос.
– Мистер Паркер, – вновь очень спокойно произнес он, – уже поздно, Шеннон устала. Может, будет лучше, если сейчас она отправится спать, а свой рассказ закончит завтра?
– Да, девочка, выглядишь ты чертовски плохо.
Я открыла глаза и подняла голову:
– Папа, Сюзанна умерла.
Он крякнул от удивления:
– Милашка Сюзанна? Бог мой, что произошло?
Нам помешал Клинт:
– Мистер Паркер, это долгая история. Пока достаточно сказать, что Сюзанна погибла на глазах у Шеннон.
Клинт меня защищал, и это было удивительно.
Отец в ужасе посмотрел на меня и перевел взгляд на Клинта:
– Хорошо, сынок, давай отведем нашу девочку в постельку.
Он подошел ко мне, взял за руку и попытался поднять с дивана.
– Бог мой, как от тебя воняет.
– Да, папа, знаю.
Он потащил меня за руку в коридор, а оттуда в ванную, прихватив попутно с комода масляную лампу. Первая комната налево была гостевой. Открыв дверь, папа вошел и принялся рыться в тумбочке у кровати. Отыскав спички, он зажег толстые свечи с ванильным ароматом на комоде и повернулся к Клинту:
– Это комната Шеннон. Тебе я постелю в кабинете, идет?
– Да, сэр. – Клинт стойко выдержал его взгляд.
Отец кивнул, что-то пробормотал под нос и вернулся ко мне.
– Там в шкафу есть кое-какие твои вещи. Кажется, у нас достаточно горячей воды, чтобы ты приняла душ. – Он оглядел меня и поморщился. – Обязательно вымойся. Остальное оставим до утра.
Я обняла его и прошептала:
– Я люблю тебя, папа.
– Я тоже тебя люблю, Клоп.
Отец и Клинт вышли из комнаты, и я услышала негромкие слова:
– Пойдем-ка со мной, сынок.
Папа будет защищать меня до старости. Я порылась в шкафу и нашла пару старых джинсов, толстовку и любимую ночную рубашку с аппликацией Санты, спускающегося в дымоход. Под картинкой была надпись: «Зачем признаваться, что ты вел себя плохо?» Это был подарок на Рождество от моих учеников.
