Богиня по выбору полностью

По краю поляны развели высокие костры, вокруг них танцевали почти обнаженные юноши и девушки, они пили вино и смеялись. Всем, кажется, было очень весело. Громкая музыка разносилась в ночи, и я почувствовала, как сердце забилось от непонятного предчувствия.

Над ухом раздался смех богини, звонкий, как весенний ручеек.

– Ты и сейчас ощущаешь энергетику празднования, верно, Возлюбленная?

– Не знаю, что это, но определенно что-то я чувствую. Приятное.

Эпона опять рассмеялась, и мне тоже стало весело. Я улыбалась и разглядывала поляну. Около ручья между дубами был установлен роскошный, словно из арабских сказок, шатер с одним большим куполом в центре и пятью поменьше по углам. Крыша центрального купола была открытой, из него в небо поднимался дым. Тряпичная дверь была плотно закрыта, свет внутри сиял, придавая происходящему магическое очарование.

– Теперь смотри внимательно, – произнесла богиня, когда мы проникли сквозь отверстие в крыше внутрь шатра.

В самом центре в медной чаше на высоких ножках горел огонь. Пол был устлан золотыми циновками, на которых грудились бархатные подушки цвета крови.

– Я сказала, что не буду это пить! – произнес девичий голос, который я сразу узнала. Я так говорила, когда была подростком. Поверьте, этот самоуверенный тон всезнающего человека я узнаю из тысяч.

– Но, миледи, Избранная должна выпить вино богини перед ритуалом Посвящения. – Молоденькая Аланна говорила взволнованно. Даже в тусклом свете я разглядела искусно изготовленный кубок, который она протягивала своей госпоже.

Рианнон грубо оттолкнула руку и выбила кубок. На золотом покрытии пола разлилось красное пятно.

– Я Избранная богини и буду делать как пожелаю, а я не желаю пить это зелье, – зло прошипела Рианнон.

– Миледи, – продолжала уговоры Аланна, – вино Эпоны помогает сделать предстоящую церемонию приятной, поэтому богиня и велит его выпить. Она думает только о вас.

– Ха! Эпона думает только о себе и о том, как будет мной управлять. Меня не волнует, чего она хочет, – с вызовом бросила Рианнон.

Я вспомнила, как точно так же говорила с папой, когда была подростком. Кажется, тогда это было связано с нежеланием возвращаться домой в назначенное им время. Отлично помню, как отец тогда просто запер меня и отчетливо произнес: Шеннон Кристин, ты останешься под замком, пока не научишься вести себя хорошо. Видимо, Рианнон не повезло, рядом не было человека, способного остановить ее и воспитать не такой отъявленной стервой.

– Миледи, вы же Избранная богини, ее Возлюбленная. Она желает, чтобы вы следовали правилам для своего же блага, – чуть не плача произнесла Аланна.

– Не хочу, – отрезала Рианнон. – Предпочитаю оставаться в трезвом уме и памяти. Теперь оставь меня и вели начинать церемонию. – Она презрительно скривилась, махнула рукой, и Аланна удалилась.

Я пристально разглядывала молоденькую Рианнон. Девушка резко встала и принялась ходить взад-вперед на небольшом участке свободного от подушек пространства. Знакомым жестом она поправила волосы – у меня была в ее возрасте такая же привычка. Надо сказать, в возможности наблюдать себя прежнюю, пусть и в образе Рианнон, было нечто сюрреалистическое.

Рианнон была одета в свободную накидку из золотой ткани с вырезами для рук. Полы были закреплены спереди, но при каждом движении они распахивались, демонстрируя обнаженное тело.

– Ах, молодость, – пробормотала я, завистливо разглядывая гладкое молодое тело.

Внезапно Рианнон закрыла ладонями уши, как маленький ребенок, не желающий слушать родителей.

– Нет! Убирайся из моей головы! Никто не будет диктовать мне, что делать! Я буду поступать, как хочу я, а не ты! – закричала она неожиданно громко.

Слова были адресованы Эпоне, и я невольно повернулась в сторону богини.

Обычно сдержанная, она произнесла с грустью:

– Какая упрямая!

– Мне ли не знать, – усмехнулась я. Мое упрямство толкало меня лишь к неверным поступкам, например, первому замужеству, а ведь папа тогда был категорически против. Но я совершала ошибки, делала выводы, набиралась опыта и училась. Кроме того, меня воспитывал человек, приверженец порядка и дисциплины, а в жизни Рианнон такого не было.

Дверь шатра откинулась в сторону, и появился мужчина, который выглядел, надо сказать, очень странно.

Он был высок и отлично сложен, но на плечах его красовалась голова лошади.

– Что за?.. – выругалась я.

– Не пугайся. Это человек. А голова – все, что осталось от жеребца, который последним спаривался с моей Избранной кобылой.

– Ты убила после спаривания жеребца? – в ужасе спросила я, думая о том, который предназначался Эпи.

Мой вопрос удивил богиню.

– Его убивают безболезненно, и только когда он становится старым, до этого он ведет беззаботную жизнь вожака.

Я с облегчением выдохнула.