Не знаю, сколько времени мы так сидели. Я теребила его шерсть, а он весьма старательно издавал урчащие звуки и больше никаких действий не предпринимал. Вопросов у меня к нему набралась целая куча, почти столько же разного рода претензий. Но я молчала, ведя внутренний диалог сама с собой, и только вздыхала. Я пыталась поставить себя на его место. Как бы я поступила? Уж наверняка не стала бы раскрывать все тайны сразу. Присмотрелась бы сначала. А насчет прогулок у озера… если бы у меня была такая возможность, взять и утащить его куда-то в уединенное место, где никого, кроме нас бы не было, воспользовалась бы? Или устояла бы перед таким искушением? В конце концов, вынуждена признать, поцелуев мне тоже хотелось…
— Ты хоть разговаривать-то умеешь в этом виде? — наконец спросила я вслух, устав от собственных мыслей.
Матей перестал мурлыкать и, предварительно смешно откашлявшись, ответил:
— Конечно, умею.
— Хорошо, — кивнула я. — И откуда у тебя вторая ипостась? Ты тоже оборотень, как Мелани?
— Нет, я не оборотень. Способность к обороту у меня от Лекса. То есть, Лексуша. У нас ним особое энергоинформационное взаимодействие.
— Ага! — как только он назвал своего кота кратким именем, меня осенила догадка. Лекс, Алекс, Александр! Да это же он! Не зря мне казалось, что я его знаю. Вот Свете-то сюрприз будет!
— А Лекс как раз оборотень, хоть и далеко не чистокровный, — тем временем продолжил Матей. — Кстати, принцессе Мелани он приходится внуком.
Надо же, почти родственник мне, оказывается. Дальнейший разговор происходил очень интересно. Как только я открывала рот, чтобы что-то спросить, Матей тут же как бы в продолжение предыдущей темы, принимался говорить именно о том, что меня интересовало. Где-то разе на двадцатом эта закономерность начала меня напрягать и я спросила напрямую:
— Ты что, мысли мои читаешь?
— Только те, которые обращены в мой адрес, — ответил он, моргнув своими синими глазищами.
Я подзависла, вспоминая все, о чем думала последнюю неделю. Анализировала, что из этого могло напрямую касаться Матея. На поверку оказалось много, причем такого… несколько интимного. Размышляя, я не заметила, как сжала пальцы на его загривке сильнее, чем следовало бы. Очнулась, только когда он начал полузадушенно кряхтеть.
— Марусь, — прохрипел он, после того как я отпустила его шкурку и извинилась. — Я никогда не прочитаю те твои мысли, которые ты не хотела бы мне доверить! Клянусь! — и смотрит на меня такими честными глазами.
А я молчу… ибо думаю. Думаю о поцелуе у озера, о своих тогдашних невысказанных желаниях, которые кое-кто все-таки исполнил… И по тому, как меняется взгляд Матея, от серьезного до игривого, я понимаю, что сейчас мыслю именно в его адрес. И он все это… как бы… слышит.
Глухо застонав от досады, я сползла вниз и накрыла голову одеялом. Это катастрофа!
— Марусь? — он попытался поддеть лапой кончик одеяла. — Ты чего?
Ничего. Я сгораю со стыда.
— Совершенно зря! — ёшкин ты кот, и это я для него подумала, что ли? — Между прочим, ты тоже можешь читать мои мысли…
— Правда? — я резко сбросила с себя одеяло и повернулась к нему. — А это еще почему?
Матей вздохнул, покосился на мою левую руку и попросил:
— А давай я тебе завтра об этом расскажу? При свете дня и в другом обличье…
— Отсутствие света мне не мешает. А облик ты и сменить можешь! — фыркнула я.
Матей многозначительно хмыкнул и посмотрел мне в глаза. «Ты уверена, что прямо сейчас готова увидеть меня… в чем мать родила?» — отчетливо услышала в голове его голос и почувствовала, что заливаюсь краской. Об этой особенности оборота я почему-то не подумала. Могла бы подумать, ведь видела, как это делает Мелани, но не подумала.
— Э-э… а почему ты мне не можешь так рассказать? — решила поскорее перевести стрелки, пока в голову не полезли совершенно неуместные мысли, связанные с абсолютной обнаженностью после смены облика.
— Могу… — Матей поморщился. На кошачьем лице это смотрелось несколько кумедно. — Но будет лучше, если я сделаю это, будучи человеком. Мммррр? — таким образом испросив моего согласия, он ткнулся пушистой макушкой мне в ладонь.
— Хорррошо, — медленно произнесла я, нарочно растягивая букву «р». — Но тогда… — я мстительно прищурилась и притянула его к себе, — я буду тебя тискать до утра!
— Тискай, — обреченно согласился Матей и прикрыл глаза, изображая из себя мученика. Вот только мордашка так и расплылась в предвкушающей улыбке. Ну, держись, кошак!
Магнатерра. Эния
Спешное возвращение на Магнатерру немного спутало мне все карты, в результате я так и не успела поговорить со своей жрицей и поставить ее в известность о приобретенном статусе. Да много чего не успела, хорошо хоть в последний момент вспомнила, что Матей просил избавить Марусю от аллергии на тушь.
