Немного позже мы сидели на диванчике и доверяли друг другу все свои тайны. Совсем как в былые времена. С той лишь разницей, что сейчас она говорила на человеческом. Естественно, в моей обиде на маму она меня не поддержала, почти полностью повторив фразу Матея, что врать и недоговаривать это не одно и то же. В обиде на Матея тоже не поддержала, фыркнув, что уж кому-кому, а ему и так досталась не самая завидная роль. Но почему-то на ее слова я не отреагировала так болезненно. После всего, что она мне поведала о своем рождении, о том как оказалась в нашем доме, как связала свою жизнь с маминой, как нашла Диану, разглядев в ней Богиню из другого мира, между прочим, родного мира ее папы, я несколько по-другому взглянула на ситуацию. Да, может, так и правильно, ребенка, которым я тогда была, посвящать в такие тайны не стоило. Меня оберегали, в том числе от меня самой. Но потом-то! Точнее, сейчас, можно было сказать!
— Мы хотели, — муркнула Мелани в ответ на мой вопль справедливого возмущения. — Но ты же знаешь свою маму, она такая трусиха во всем, что касается тебя. Решили подождать…
— Дождались… — проворчала я.
— Никто не мог предположить, что ты вынудишь Матея рассказать про Адельтерру, — Мелани прикрыла глазки и как-то странно улыбнулась. А я только фыркнула на ее слова и демонстративно отвернулась. Это ж надо было такое придумать — я его вынудила, оказывается! Да я просто спросила, кто он, только и всего! Мелани тем временем приоткрыла один глаз и, хитро зыркнув в мою сторону, продолжила рассуждать: — Ведь догадалась же как-то, что мальчик совсем не может врать в ответ на прямые вопросы, — я округлила глаза и с удивлением воззрилась на нее. Да откуда? Ничего такого я не знала! Хотя, информация, бесспорно, интересная, очень… — Я не говорю, что ты сделала это намеренно, скорее, неосознанно, — кошка открыла оба глаза и положила растопыренную лапу поверх моей ладони, успокаивая. — Из-за чего хоть наехала-то на парня?
— Из-за ромашек, — вздохнула я и закатала рукав, показывая ей оба сплетенных мною браслета.
Мелани тут же оживилась и вскочила сразу на все четыре лапы.
— Интересно, интересно, — бормотала она, с упоением обнюхивая цветы со всех сторон. — Твоя работа, узнаю знакомые узелочки… Но ромашки-то адельтеррские! И второе плетение… — на секунду она подняла на меня удивленные глаза, впрочем, почти сразу ее лицо озарилось догадкой: — Ах, Матей, ах, прохвост! — воскликнула она с восхищением. — Весь в папу!
— А можно поподробнее? — нахмурилась я.
Кошка смешно хихикнула и, предварительно потянувшись всем телом, легко спрыгнула на пол.
— Можно. Только история долгая. Если не возражаешь, я обернусь и сделаю нам чаю, — и с этими словами она превратилась в женщину. Я невольно залюбовалась и предложение о том, что чай я могу и сама сделать, так и осталось невысказанным. Фигура в человеческом облике у Мэл была просто идеальной. А она тем временем, нисколько не стесняясь собственной наготы, пересекла зал, не спеша отыскала платье и туфли. — Папа говорит, мне надо чаще бывать во втором облике. А то у меня повадки все кошачьи. — как-то виновато сказала она, натягивая на себя платье через голову. — Редрик! — крикнула она куда-то в сторону второго этажа. — Займи гостью. Я на кухню.
— С превеликим удовольствием! — с готовностью отозвался лис и рыжей молнией слетел с лестницы, вмиг оказавшись сидящим напротив меня на диванчике.
Я невольно улыбнулась, такой милый он был в этот момент.
— Так Вас Марусей величать, госпожа ведьма? — спросил он, едва Мэл скрылась из виду.
— Да, меня так зовут, — ответила я и спохватившись, добавила: — Простите, я сразу не представилась, господин посол.
— Редрик, зовите меня Редрик! И если можно на «ты», — доброжелательно предложил он.
— Хорошо, Редрик, — согласилась я. — Тогда и ты, пожалуйста, обращайся ко мне только по имени.
Лис расплылся в улыбке прямо-таки до ушей.
— А Вы… прости, ты, невеста нашего Матея, значит? — совершенно бесхитростно спросил он.
— Н-нет, — с запинкой ответила я, мгновенно напрягшись. — А почему Вы… ты так решил?
— Ммм… нууу… — лис явно решал, что ответить, глазки так и бегали. — А чья же? — молодец, вопросом на вопрос отвечать лучше всего.
— Пока ничья, — я усмехнулась и пожала плечами.
— А, ну это временно, — радостно заверил меня Редрик. — А можно нескромный вопрос?
Я рассмеялась и ответила, что можно. Редрик переступил с лапы на лапу и посмотрел мне в глаза, потом отвел взгляд, опять переступил лапами и наконец выдал:
— А у тебя фамильяр уже есть?
Я опешила, вот уж чего не ожидала, так не ожидала.
— Нет у нее фамильяра, нет, — послышался ироничный голос Мелани. Она прикатила из кухни столик с чашками, чайником, какими-то сладостями и, расположив его напротив дивана, уселась между мной и Редриком. — Не хочешь ли ты предложить свою кандидатуру? — прищурилась она на лиса.
— Да куда уж мне… — скромно отозвался Редрик. — Но у меня же есть дети!
— Ой! Всех твоих детей мы благополучно устроили еще на прошлой неделе! — махнула на него рукой Мэл и принялась разливать чай по чашкам.
