Внезапно некая мысль промчалась в уме Микки, как легкий дымок, и она, неожиданно для самой себя, спросила:
— А где берлога Стража?
— Вход в нее — под этими источниками. Геката решила так, чтобы охраняющая сила Стража никогда не удалялась от Эмпузы.
Микки услышала в тоне Джии неодобрение и повернулась, чтобы посмотреть на служанку.
— Он тебе не нравится.
— Это нелогично — рассуждать о том, нравится он или нет, — с непривычной сдержанностью произнесла Джии. — Он — животное. Его обязанность — защищать этот мир, и только это оправдывает его существование.
— Она просто тревожится, как бы он снова не впал в заблуждение и не вверг наш мир в опасность, лишив его защитных чар, — пояснила Флога.
Микки отметила, что выражение ее лица было таким же холодным и неодобрительным, как и тон голоса.
— Ты как будто тоже об этом беспокоишься, — сказала она.
— Конечно.
— А остальные? — Микки посмотрела на Неру и Аэрас.
Обе согласно кивнули.
— Ладно, но что, собственно, такого сделал Страж, чем он вызвал гнев Гекаты? — спросила Микки, пытаясь понять, почему она так злится на служанок и почему ей так чертовски хочется защитить Стража.
Девушки дружно промолчали, и Микки снова повернулась к Джии. Служанка поежилась и отвела взгляд. Микки вздохнула.
— Не будете ли вы любезны объяснить мне, какого черта вообще здесь происходит? Я имею в виду, неужели это так ужасно? Ведь Геката в конце концов позволила ему вернуться.
Джии наконец посмотрела на Микки, Глаза девушки были круглыми и блестели от слез.
— Я не могу тебе это рассказать, Микадо.
— Да ты шутишь, что ли? Почему нельзя мне это рассказывать?
— Прости меня… прости нас, но нам не позволено говорить об этом. Мы даже и того не должны были говорить, что уже сказали.
Слезы полились по нежным щекам Джии.
— Пожалуйста, не гневайся на нас, Эмпуза, — умоляюще произнесла Нера.
— Она сказала тебе чистую правду, Эмпуза, — воскликнула Аэрас. — Нам запретили говорить об этом!
— Джии права; мне не следовало упоминать об этом, — сказала Флога, — Геката приказала, чтобы все было забыто. Мы не можем опять обсуждать это.
— Ну а сам Страж? Он расскажет мне об этом?
— Ох, нет, Эмпуза! — Лицо Джии, порозовевшее от горячей воды, внезапно побледнело. — Ты не должна расспрашивать его о прошлом!
Остальные стихии поддержали ее вскриками и вздохами, полными ужаса.
— Ладно, ладно! Я не буду его спрашивать. Все в порядке, Джии, прошу, не надо плакать. Давайте лучше забудем, что я об этом заговорила, — поспешно сказала Микки, в ужасе от того, что так расстроила молодых женщин. — Лучше помогите-ка мне разобраться, что тут в этих флаконах. Мне бы не хотелось вылить на волосы масло вместо шампуня.
Всхлипывая и вытирая глаза, Джии показала, где в корзинке Микки лежат жидкое мыло и разные масла. Микки почти не слушала служанку. Ее мысли занимали вопросы, на которые она не получила ответа. Несмотря на предостережения, она все так же хотела расспросить Стража о том, что случилось в прошлом. Не сегодня, конечно. Не так быстро. Но что, если ей удастся познакомиться с ним поближе? Сегодня он по-настоящему улыбнулся ей, шутил. И коснулся ее… Микки вздрогнула, вспомнив, как его рог легонько кольнул кожу руки и как его глаза, казалось, заглянули прямо в душу…
«Признайся наконец себе в этом. Он ужасно тебя заинтересовал…»
Да, это было правдой, но Микки постаралась подавить эту мысль, заставив себя перенести внимание от странного существа к тайнам, окружавшим этот мир. Вряд ли Геката могла всерьез ожидать от Микки, что та будет в нем жить и не захочет узнать, что здесь произошло когда-то, с чего началась цепь событий, из-за которых Микки превратилась в Верховную жрицу богини Гекаты. Может быть, дело в том, что Геката просто не хотела, чтобы Микки узнала обо всем из вторых рук, как обычную сплетню, и именно поэтому запретила служанкам говорить на эту тему и Джии ведь не
сказала, что сам Страж представляет собой нечто вроде запретного существа; она лишь ужасно разволновалась и попросила не говоришь с ним о прошлом. Впрочем, было слишком очевидно, что ее служанки, как и все прочие женщины этого мира, весьма осторожно держатся со Стражем, не зная толком, как к нему относиться — то ли как к бешеной собаке, то ли как к божеству.
Но Микки не могла считать его ни тем ни другим.
Микки откупорила флакон с шампунем и щедро налила его на волосы. По мере того как вокруг становилось прохладнее, пар от воды в бассейнах поднимался все более плотными клубами, окутывая их теплым туманом. Чувствуя себя действительно дома, Микки глубоко вздохнула, отметив, что жидкое мыло имеет тот же запах, что и экзотические духи, подаренные ей старой женщиной. Вымыв волосы, она закрутила их на макушке и откупорила другие бутылочки. И мыло, и шампунь, и масло имели все тот же роскошный запах.
— Это священный аромат Эмпузы. Никто больше не смеет пользоваться им
Поскольку все девушки молча купались и пили вино, вокруг стояла тишина, и от голоса Флоги Микки вздрогнула. Она всмотрелась сквозь пар и заметила странное выражение на лице Огня; девушка как будто бы гневалась.
