Служение людям на долгие годы стало нашим бременем. Мы вели охоту и убивали тех, кого считали монстрами, не осознавая, что были одними из них. Вся наша жизнь — сплошной обман. Но я и не догадывалась, чем придется пожертвовать, чтобы вспомнить прошлое, научиться чувствовать и заново любить… И теперь, оказавшись в объятиях тьмы, смогу ли я избежать пророчества и спасти не только себя, но и своих близких, если еще задолго до моего рождения мне суждено было слиться с мраком и избавить мир от малодушных и нечестивых?
Умение выносить одиночество дается не каждому, получать от него удовольствие — единицам. С раннего детства сердцем будущего правителя Мортемтера, короля демонов и валькирий, завладела мысль о том, что он родился на свет, чтобы идти по жизни в одиночку. «Лучше быть одиноким — тогда никто не сможет сделать тебе больно», — так он думал, прячась за толстой белокаменной колонной, увитой ярко-алыми розами, и наблюдая за резвящимися детьми — ученицами школы валькирий. Девять девочек лет десяти выстроились в одну линию и по команде бросились по дорожке из каменных плит вдоль колонн, прямиком к высокому белому зданию со шпилем, покрытым зеленью. Их крылья забавно подрагивали, поднимая ворох опавших желто-зеленых листьев. Девочки толкались, пытались обогнать друг друга, но Кайлан знал наперед, кто окажется победителем.
Самая ловкая из них, бойкая, быстрая как ветер — одна из сестер, принадлежащая роду Ветрокрылых, та, у которой глаза сияли пурпурным светом. Она всегда побеждала. Кайлан соврал бы, если бы сказал, что он наблюдает за будущими валькириями из интереса и ни одна из них не заслужила больше внимания с его стороны, чем остальные. Он врал сам себе с того самого дня, как столкнулся в королевском саду с маленькой девочкой. Она сорвала розу, поранилась, но так и не поняла, что цветок не защищался с помощью шипов, а отомстил за свою скорую смерть — впился в ее нежные пальчики, оставил след, пусть и недолгий.
Ему было интересно, почему вдруг маленькая воровка нагло ворвалась в его, казалось бы, спокойную жизнь, смешала все мысли в кучу, растревожила юное сердце. Взбаламутила разум до такой степени, что он впервые сбежал с занятий только ради того, чтобы взглянуть, как ее длинные густые волосы треплет шаловливый ветер, как они блестят в лучах осеннего солнца, а в пурпурных глазах сияет такая далекая от него радость. Порой ее взгляд был до ужаса грустен, и только сестра — как лучик света — озаряла ее сердце своей улыбкой и веселым смехом. Кайлану казалось, что только благодаря ей похитительница его внимания научилась улыбаться, смеяться и радоваться мелочам. Только благодаря ей она играет с этими девочками, а в голове ее ютится мысль о том, как бы поскорее сбежать в рощу, походить меж высоких деревьев — одной, в тишине.
Кай не мог объяснить, каким образом ему удалось прочесть по ее взгляду это неуемное наивное желание, но знал наверняка, что ей неуютно в такой компании. Ей хочется одиночества — блаженного одиночества, которое когда-нибудь может превратиться в унылое и тягостное.
Сердце его вдруг замерло на миг, когда он встретился взглядом с занявшей все его мысли девочкой, а после забилось, перегоняя кровь, часто-часто. Пересилив желание не терять из виду нежное личико, Кайлан резко отвернулся, прижался спиной к колонне и замер, глянув удивленно на возникшего перед ним высокого демона. Тот неодобрительно покачал головой, и строгий взгляд синих глаз заставил Кайлана потупить взор.
Он и не почувствовал энергии отца; даже сейчас она была недосягаемой — король умело прятал ее, только Кай не знал, как ему это удается.
— Жрец Эмир ищет тебя, — заговорил отец, скрестив руки за спиной. — Что заставило тебя сбежать с занятия?
Тон короля отличался холодностью и строгостью. Кай нечасто замечал в его глазах теплоту, очень редко слышал похвалу и слова поддержки. Он знал, что отец любит его, но его любовь казалась такой невидимой; ее с трудом можно было различить за желанием вырастить мудрого и смелого наследника. Отец говорил ему, что он — будущее демонов. А Кай не перечил, соглашался вслух, а в мыслях проклинал судьбу за то, что ему выпал шанс родиться в королевской семье.
— Я устал, — испуганно выдохнул Кайлан.
Он был честен. Он устал от постоянных занятий, бесполезных нравоучений, изнуряющих тренировок, глупых правил. Устал от несправедливости, от того, что другим позволено веселиться, а ему — лишь наблюдать со стороны, но только так, чтобы никто не видел и не знал. А сейчас король узнал об этом, и Кайлан боялся, что он отберет у него даже такую маленькую возможность не чувствовать себя одиноким.
— Ты мог бы сказать об этом жрецу. Он отпустил бы тебя с занятий, — спокойно произнес король, а взгляд его тем временем метнулся в сторону резвящихся детей, зацепился за юную представительницу рода Ветрокрылых.
Кай заметил, как омрачилось лицо отца, как его глаза блеснули неясной тревогой, тотчас умело спрятанной за твердостью. Он проследил за его взглядом, незаметно выглянул из-за колонны. Ученицы бросились врассыпную, смеясь и оглядываясь на маленькую воровку роз. Бегут, но еще не знают, что она их всех догонит. Она всегда догоняла.
— Держись подальше от валькирий, — неожиданно произнес король.
