— [Цензура]! — не удержавшись, рявкнул я и, просунув руку наружу, запустил чёртовым браслетом в стену грота. Рассмотрев руку при скудном свете от светящихся символов на стенах, я с удивлением отметил лишь красную полоску с парочкой небольших волдырей, хотя из-за той гаммы ощущений, что успел ощутить по дороге сюда, ожидал, что там уже мясо шкворчит, поджариваясь. Поморщившись от боли, перешедшей из разряда «как не заорать» в разряд «тупая, ноющая и не собирающаяся прекращаться», я глубоко вдохнул, успокаиваясь.
Не прислоняясь к стенам, от греха подальше — у меня всё еще имелись огромные вопросы к устойчивости построенной конструкции, — я уселся прямо в центре полого куба и вновь начал медитировать. Накопители, разбросанные по полу, щедро отдавали накопленную в буре энергию, и часть рассеивалась внутри куба — я при всём желании не мог поглотить весь поток. Уже вскоре установилось хрупкое равновесие: фон повысился, артефакты слегка снизили отдачу, позволяя мне перехватывать большую часть выделяющейся Ци, а стены, пол и потолок, собранные из кубов-артефактов аналогичного типа, поглощали остатки. Несмотря на низкое качество, мои личные кубы оказались вполне эффективны — объем и масса в данном случае многое решали, а они тут были более чем внушительны. Пара-тройка тонн, не меньше. Да, часть просачивалась вовне, но всё же это были считанные крохи.
Всё это — и конструкция из самодельных накопителей, и само убежище, выкопанное настолько глубоко, служили одной-единственной цели — снизить паразитные потери от повышенной плотности Ци, которую я здесь устроил, и позволить им успеть рассеяться до того момента, как они достигнут поверхности. Ну и немного повысить эффективность медитации, не без этого.
Не уверен, что это было так уж необходимо, но лучше перестраховаться. Всё же одно дело — сутки проторчать возле эпицентра бури, куда ни один Хиатус в здравом уме не сунется. И совсем другое — усесться посреди степи, чтобы освоить куда менее мощный поток из артефактов после того, как буря закончится. Все разбежавшиеся от испуга звери придут на этот яркий и кажущийся безопасным маяк, чтобы посмотреть, что это там такое интересное.
А я и так привлёк к этому месту чересчур много внимания.
— Ну и просидел я в этом гроте следующие три дня без сна и отдыха, пока артефакты окончательно не исчерпались. Увы, чуть-чуть до следующего ранга не хватило. Пришлось немного отклониться по дороге назад и снова заскочить в Амаран, где я за полгода добил Закалку до Платины, — закончил я, крутя в руках бокал с так полюбившимся мне в прошлый раз вином от семьи Ноко.
Собеседники в лице Диомеды и Церетеуса с ошарашенными лицами внимали моей истории. Наконец, последний с силой потёр глаза, словно пытаясь развидеть мою довольную рожу, недавно заявившуюся к ним на порог. Я никуда не исчез, и он тяжело вздохнул:
— Честно, не знаю, что сказать. Я думал, это у нас новости, но по сравнению с тобой они как-то… гм… меркнут.
— А у вас что за новости? — тут же посерьезнел я.
— Война, — лаконично ответил гертэн. — Вообще, она уже год как началась, но до сих пор идет в достаточно вялом формате. Первое же полноценное сражение обернулось большими потерями с обеих сторон, так что теперь мы оба зализываем раны, обучаем новых бойцов и пробуем друг друга на зуб в пограничье. Диомеда взялась за ум: всё время, пока тебя не было, то училась без перерыва, то ездила по ближайшим подконтрольным Очагам, чтобы до Золота дорасти.
— Много осталось? — повернулся я к девушке, которую весь вечер бросало из радости в уныние. Радость — от встречи после долгой разлуки, уныние — от осознания того, что теперь она окончательно отстала от меня.
— Дохрена, — хмуро ответила девушка. — Года два-три в таком же ритме, не меньше — и это с учетом того, что я не только из Очагов не вылезаю, но еще и зельями вроде Духовной Ноши заливаюсь. Тебе вообще повезло, что ты меня застал дома, я через несколько дней собиралась снова в путь.
Я лишь вздохнул:
— Извини. Но ты же понимаешь…
— Нет, ты тут вообще ни при чем, — внезапно перебила меня Диомеда. — Ну… точнее, не совсем. В основном я рву жилы из-за войны. Меня не пустят в битву, пока всё не станет совсем плохо или пока я не стану Заклинателем. Но сейчас у нас с Аусами паритет, и тянуться это может годы, пока у кого-то из соперников не появится несколько резко выделяющихся фигур…
— … а если ты дорастешь до Золота перед следующим этапом, то вполне потянешь на такую фигуру, — кивнул я.
— Ну, не сразу. Но да, такой Заклинатель тянет сразу на десяток обычных, особенно когда освоится со своими силами. Обладатели пока не вмешиваются, да и их всего по двое активных с каждой стороны, поэтому они друг друга… ммм… блокируют. Так что в основном судьбу войны будут решать именно Заклинатели, и именно самые талантливые.
Я перевел взгляд на Церетеуса и тот кивнул, подтверждая слова дочери. После чего прищелкнул пальцами и достал из браслета тонкую стопку бумаг.
