Существо услышало его — оно громко заревело, и тяжёлая поступь его шагов двинулась в сторону Герака. Неуклюже и отчаянно он принялся забираться выше, оцарапав кожу, вскарабкался на несколько ветвей, затем застыл, опасаясь нашуметь ещё больше. На дереве не было безопасно, не надолго. Он об этом знал.
Герак как можно надёжнее упёрся ногами в толстую ветку, сжал в потной ладони лук и наложил одну из своих стрел. Его дыхание не успокаивалось. Оно было громким, чересчур громким. Сердце бухало в груди так сильно, что он мог покляться, что слышит его через рёбра.
Из темноты возникла массивная фигура на двух ногах, уродливая туша в полтора человеческих роста, и боднула широколист. От столкновения дерево задрожало, вниз посыпался дождь из семян и листьев. Герак едва не упал. Спасся он только, выпустив стрелу в молоко и схватившись за ветку освободившейся рукой. Казалось, чудовище не заметило вонзившейся в землю у его ног стрелы.
Фигура существа отдалённо напоминала человеческую, и Герак подумал, что это может быть какая–нибудь разновидность тролля. С массивных конечностей и туловища свисали складки дряблой кожи. Рваные и грязные лохмотья укрывали грязно–жёлтую кожу цвета старого синяка. Длинные, тонкие волосы свисали с головы чудовища, чересчур маленькой для такого раздутого тела, похожей на напёрсток на перевёрнутом ведре.
Оно обошло дерево кругом, нюхая землю, поднимая голову, чтобы понюхать воздух. Маленькие, тёмные глаза глядели со сплющенноё морды. Рот казался покалеченным, губы растянутыми и раздувшимися.
Герак надеялся, что листва и темнота скрывают его от чудовища. Он не осмелился потянуться за новой стрелой, пока существо находилось прямо под ним. Чудовище заметило бы движение.
Очередной низкий рык. Герак заморгал от зловония твари, похожего на скисшее молоко. Существо опустилось на четвереньки и понюхало ствол там, где Герак забирался на дерево.
Грудь Герака тяжело вздымалась.
Продолжая принюхиваться, чудовище встало на ноги и положило рыхлые руки на дерево, как будто собираясь карабкаться. Взгляд его крошечных, практически незаметных в складках на лице глаз, начал подниматься вдоль ствола.
Герак попробовал сжаться, попробовал найти спокойствие, и по обоим пунктам потерпел неудачу. Он медленно, очень медленно потянулся рукой к колчану.
Когда его пальцы сомкнулись на оперении, существо застыло, наклонило голову и издало заинтересованное фырканье. Оно снова опустилось на все четыре лапы. Прозвучал жадный всхрип, и чудовище стало принюхиваться быстрее. Оно завертелось вокруг дерева, отступило на несколько шагов, опустив морду к влажной земле. Когда чудовище нашло фазанов — фазанов, которых в панике бросил Герак — оно испустило довольный рёв и схватило птиц похожими на сардельки пальцами, а затем начало запихивать себе в пасть — целиком, с костями и перьями.
От влажного чавканья и довольных похрюкиваний существа вместе с мокрым хрустом птичьих тушек Гераку стало дурно. Но он всё равно воспользовался возможностью наложить стрелу и натянуть тетиву. Он прицелился в толстую шею чудища, прикинув, что если не убьёт существо на месте, то сможет перебить хребет. Что–то на этой шее привлекло его внимание: кожаный шнурок, как будто ожерелье. Он помешкал, удивлённый этой деталью. Существо отошло на несколько шагов, возможно, пытаясь найти новых фазанов, и это движение увело его с линии огня Герака. Ветви широколиста мешали сделать выстрел.
Не отрывая глаз от складок на шее существа, Герак медленно сменил позицию. Под ногой хрустнула ветка. Существо вздёрнуло голову, здоровенные ноздри раздулись, когда оно попробовало воздух. Герак застыл в неудобной позе, мышцы голени сразу же протестующе заныли. Пот струился по коже. Он по–прежнему не мог нормально выстрелить. Похоже, ему придётся снова пойти на риск и сменить позицию.
Тварь зарычала, глубоким мокрым звуком. От подозрительного, расчетливого тона этого рыка у Герака волосы встали дыбом. В лучшем случае у него будет один выстрел. Он целился вдоль древка стрелы, ожидая, пока существо не займёт нужную позицию.
Оно держало голову склонённой, длинные волосы рассыпались по бокам. Оно прислушивалось. Оно переместило вес с одной ноги на другую, ступни глубоко погружались в мягкую почву.
Единственный громкий хлопок справа — сырое дерево в далёком костре Герака — заставил тварь фыркнуть, а Герака вздрогнуть. Существо заревело и бросилось в направлении разбитого Гераком лагеря, оставляя глубокие следы на земле.
Герак не стал медлить. В тот самый миг, когда существо растворилось в ночи, он спрыгнул с дерева, сжимая лук, и побежал в противоположном от лагеря направлении, пока не достиг естественного рва. Он скользнул туда, пропитав одежду грязью и органической вонью — это поможет замаскировать его запах — и замер без движения. Рёв существа разнёсся над всей равниной. Дождь искр поднялся с того места, где находился лагерь Герака. В слабом свете гаснущих углей бесновался силуэт существа. Оно уничтожало стоянку. Он выругался, подумав о потеряных вещах, о талисмане Элли, оставшемся в кармане плаща.
