Ривален сощурился. По мере того, как тьма вокруг него чернела, сила копилась в его теле. Он шагнул к Бреннусу и его тело, казалось, увеличилось, заполнило собой комнату. Его руки сжались на мантии Бреннуса и подняли его в воздух. Гомункулы закричали от ужаса.
Неминуемая смерть придала Бреннусу храбрости. Он посмотрел в равнодушные золотые глаза брата, сжал ожерелье матери так крепко, что металл проткнул его кожу. Потекла тёплая кровь и пропитала кулак, но регенеративные способности затянули рану.
Ривален подтянул Бреннуса к себе, пока они не оказались нос к носу.
— Отдай его мне.
Бреннус плюнул в лицо брата, в лицо бога, слюна потекла по щеке Ривалена.
— Сначала тебе придётся убить меня.
Глаза Ривалена вспыхнули. Он вгляделся в лицо Бреннуса, вероятно, оценивая его решимость, затем швырнул его через всё помещение.
Бреннус ударился о дальнюю стену с достаточной силой, чтобы треснули рёбра, а из лёгких вышибило весь воздух. Его тело немедленно начало заживлять повреждения, и он заморгал, когда эссенция тени срастила сломавшиеся рёбра. Он поморщился, поднимаясь на ноги, закричал на брата.
— Дыра, Ривален! С тех пор, как ты убил нашу мать ради своей суки–богини, в тебе дыра! Теперь дыра — это всё, что у тебя есть! Как тебе это? Как тебе?
— Мать погибла тысячи лет назад, Бреннус.
Равнодушие в голосе Ривалена отвлекло Бреннуса. Тени забурлили, и он указал пальцем на брата.
— Ты не можешь называть её матерью. Зови её Алашар или вообще не говори о ней. И она не просто погибла. Ты убил её.
Ривален ничего не отрицал, не извинялся, вообще ничего не сказал. С задумчивым выражением на лице он шагнул к прорицательному кубу и положил ладонь на его поверхность. Весь куб стал чёрным, как оникс. В один миг темнота посветлела, и на поверхности куба стало проступать изображение.
У Бреннуса резко перехватило дыхание.
— Это? Этого не может быть.
— Да.
— Не делай этого.
— Это уже сделано.
В кубе возникло лицо матери. Она лежала на спине на лугу, поросшему фиолетовыми цветами. Длинные чёрные волосы нимбом окружали голову. Ветер развевал её одежды, заставлял качаться цветы.
Бреннус узнал место. Это был тот самый луг, на котором он нашёл её ожерелье, тот самый луг, откуда исчезла возлюбленная Эревиса Кейла, беременная его ребёнком, Варра.
Бледное лицо его матери исказилось от боли, но Бреннус не думал, что от физической боли. Её дыхание было частым, слишком частым.
Бреннус обнаружил, что медленно идёт к кубу.
Его мать вытянула заметно дрожавшую руку.
Бреннусу показалось, что он может потянуться и коснуться её. Его рука поднялась, чтобы сделать это.
— Мать, — тихо сказал он, но она смотрела не на него. События, которые он видел сейчас, произошли несколько тысяч лет назад.
— Возьми мою руку, Ривален, — прошёптала она. Бреннус увидел, что в другой руке она сжимает ожерелье, которое сейчас держал он сам.
Ей ответил голос Ривалена, его голос из тех времён, когда брат был юношей, ещё не стал шейдом, ещё не стал богом.
— Мы все умираем в одиночестве, мать.
Она закрыла глаза и заплакала. В ответ слёзы потекли по щекам Бреннуса. Он встал рядом с Риваленом, его ненависть стеной возвышалась между ними.
— Твой отец узнает об этом, — сказала мать.
— Нет. Об этом будем знать только мы. И Шар.
— И я, — процедил сквозь сжатые зубы Бреннус, глядя на картину в кубе.
Мать посмотрела туда, где, должно быть, стоял Ривален, затем закрыла глаза и глубоко вздохнула.
— Что ты загадала, мать? — спросил Ривален.
Когда она открыла глаза, Бреннус был рад увидеть, что боль в её взгляде исчезла, сменившись гневом.
— Стать инструментом твоего падения.
— Доброй ночи, мать. Теперь я подчиняюсь иной госпоже.
Ривален убрал руку с прорицательного куба, и изображение угасло.
— Нет, — воскликнул Бреннус. — Нет.
Он положил ладони на куб, пытаясь оживить его собственной силой, но куб остался тёмным — пустота, дыра. Слёзы потекли по лицу Бреннуса, но ему было всё равно.
— Покажи мне остальное.
— Остальное ты знаешь.
Бреннус глядел на куб, и в глазах стояло лицо матери.
— Ублюдок. Трижды проклятый ублюдок. Зачем ты мне это показал?
Ривален, на голову выше Бреннуса, посмотрел на него сверху вниз.
— Решил, что тебе пришло время увидеть, на что я способен.
— Я всегда знал, на что ты способен.
— Ещё я решил, что пришло время напомнить тебе — моё терпение не безгранично.
— Я собираюсь убить тебя, — сказал Бреннус, глупо размазывая по лицу слёзы. — Я найду способ.
Ривален положил ладонь ему на плечо.
— Твоя горечь — сладкий нектар для госпожи, Бреннус.
Бреннус сбросил руку брата.
— Убирайся.
Ривален отвернулся.
— Ты ничего не видишь, Бреннус. Ты понимаешь так мало. Здесь на первичном плане никто не сравнится со мной по силе, но какой от этого толк?
Бреннус не понимал. Лорды шейдов всегда свободно странствовали по планам бытия.
— Ты заперт здесь?
Ривален покачал головой. Его левый кулак сжался в слабом жесте раздражения.
— Не заперт, нет. Загнан. Моя сила защищает меня здесь. Но в других местах… есть желающие заполучить то, чем я обладаю.
