– Боюсь, мои силы иссякнут прежде, чем воины твоего отца…
– Тебе совершенно не о чем беспокоиться. Только какой-нибудь древний герой, вроде Искандера или Геракла, мог бы вступить с тобой в бой на равных, а среди современников достойного соперника у тебя нет. Сейчас я велю подать обед и приготовлю тебе напиток бодрости.
– Я не устала…
– Тогда почему у тебя такой измученный вид?
– Мне немного нездоровится… Надеюсь, это скоро пройдет…
Появление Номоса прервало сумбурную беседу подруг.
– Принцесса, мой повелитель и ваш отец просит вас к себе.
Нехотя поднявшись, Алетейя направилась к дверям.
Когда они проходили через зимний сад, Номос вдруг остановился и преградил ей путь.
– В чем дело, Номос? – удивленно спросила она.
– Простите, принцесса, но я вам солгал. Ваш отец не посылал за вами. Я осмелился на эту дерзость только потому, что уже давно и страстно вас люблю. Сегодня утром я просил у повелителя вашей руки, но он ответил, что своей рукой вправе распоряжаться только вы сами.
– Ты обладаешь многими прекрасными качествами, Номос, и я всегда относилась к тебе с огромным уважением…
– Не продолжайте, принцесса. Я все понял…
Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду, и с отвратительной усмешкой бормотал сквозь зубы:
– Ты еще пожалеешь о своем отказе, бывшая ханская дочь…
Хан стоял у выходившего в дворцовый парк высокого стрельчатого окна своей опочивальни и, услышав шаги за спиной, медленно обернулся. Последнее, что он видел в своей жизни, был сверкающий меч, занесенный над его головой…
– Что случилось? – взглянув на расстроенное лицо подруги, спросила Танаис.
– Ничего, о чем стоило бы рассказывать… У тебя очень нездоровый вид. Я позову лекаря.
– Я и впрямь чувствую себя довольно скверно, но, кажется, это не тот случай, когда лекарь сумеет мне помочь… Похоже, что я умираю…
В этот момент с шумом распахнулись двери, и с окровавленным мечом в руке в комнату ворвался Номос, сопровождаемый дюжиной телохранителей.
– На этом мече – кровь твоего отца! – бросая меч к ногам Алетейи, с торжествующей усмешкой воскликнул он. – Отныне престол Феодосии принадлежит мне! Ты не пожелала стать моей супругой, – так будешь наложницей!
Танаис бросилась к убийце, но телохранители не дремали и, когда она наклонилась, чтобы подобрать меч, один из них ударил ее по затылку кулаком. Она упала лицом на ковер и на мгновение лишилась чувств от обжигающей боли.
– В подземелье ее, и пусть сидит там без пищи и воды, пока я не придумаю для нее достойной казни! – гневно повелел Номос.
При этих словах Алетейя вскрикнула и рухнула на ковер рядом с Танаис.
Алетейя очнулась глубокой ночью в своей опочивальне.
В окно светила бледная луна, и ее серебристые лучи слабыми бликами вспыхивали на бронзовом лице прекрасной статуи, изображавшей Артемиду на охоте. Одной рукой богиня держала на уровне плеча короткое копье, будто собираясь метнуть его в незримую цель, а другой слегка касалась изогнутых рожек молодой косули, пугливо прижимавшейся к ее ноге. Можно было бы подумать, что моделью для ваятеля послужила Танаис, если бы не то обстоятельство, что статуя была отлита в Греции за много веков до рождения юной сарматки.
– Какие ужасные сны снятся людям порой… – с дрожью в голосе прошептала Алетейя, проводя ладонью по мокрому от слез лицу, но в следующий миг поняла, что сватовство Номоса, смерть отца и заточение Танаис не пригрезились ей в ночном кошмаре, а случились наяву.
Рывком поднявшись с ложа, она распахнула инкрустированные золотом створки дубового шкафа и долго рылась в его недрах, пока среди дорогих и богатых нарядов не обнаружила бог весть каким образом попавшее туда бедное и поношенное платье служанки.
Переодевшись, она открыла ларец филигранной работы и вынула оттуда граненый флакон. Перелив вино из золотого кувшина в другой, победней и попроще, она вылила туда же содержимое флакона, положила в небольшую сумочку немного еды и с десяток золотых монет, спрятала в складках одежды кинжал с изукрашенной самоцветами рукоятью и, подойдя к чудесной статуе, пальцем нажала на правый глаз косули. Статуя бесшумно отодвинулась в сторону, открыв в полу потайное отверстие. Несколько мгновений девушка стояла в нерешительности, затем зажгла свечу и храбро шагнула на первую ступень, ведущую вниз.
Тусклые блики света слабо отражались на сырых сводах. Лестница крутой спиралью уходила вниз и терялась в непроглядном мраке.
Стараясь ступать как можно тише, Алетейя шаг за шагом спускалась по скользким ступеням, пока не оказалась в узком коридоре, в конце которого слабо брезжил свет.
Дойдя до поворота, она осторожно выглянула из-за угла.
При свете факела трое стражников азартно играли в кости. В помещении, отгороженном от караулки толстой железной решеткой, на голом полу безмятежно спала Танаис. Ее руки массивными цепями были прикованы к вмурованному в стену металлическому кольцу.
Положив сумочку на пол, Алетейя кокетливо подбоченилась и, придерживая на плече кувшин с вином, виляющей походкой вышла из своего укрытия. Прервав игру, стражники с интересом наблюдали за ее приближением.
