С годами тематика произведений писателя меняется. Главный герой рассказа «На другом берегу» Андрей Павлович, оказавшись прикованным к инвалидной коляске, переоценивает жизненные ценности. Уставший от городской суеты Виктор в рассказе «Отпуск не по плану» приезжает к престарелому отцу в деревню, чтобы порыбачить и отдохнуть, но, повинуясь чувству сыновнего долга, тратит весь свой отпуск на восстановление никому не нужного, рухнувшего от старости сарая. Целесообразность трудовых затрат сомнительна, функциональность восстановленного объекта практически равна нулю. Один из деревенских родственников даже язвительно пошутил по этому поводу: «Ну, дядя Коля, будешь сдавать в аренду, кому дрова складывать некуда…» А, может, это просто подставка под жестяного петушка на коньке сарая?.. Ну — нет! Не подставка, а — постамент! Как символ возрождения приходящей в упадок родительской усадьбы. Как моральная поддержка для стареющего отца. Разве этого мало?!
Отдельно следует сказать о рассказе «Полуверующий», где физик-атеист Владимир Иванович на склоне лет приходит к Богу. Тоже символично для нескольких поколений людей, выросших в СССР. В конце рассказа читатель теряет даже тень сомнения, что автор пишет с себя.
Однако, на мой взгляд, именно здесь, даже сам того не осознавая, писатель окончательно расходится со своим литературным героем. В отличие от Владимира Ивановича, сам Дмитрий Александрович Иванов — человек в глубине души очень верующий. Он умеет не только восхищаться красотой творения божьего, но и передавать её. И любит людей. А что до соблюдения обрядов, то это не главное. Две повести и пятнадцать рассказов. Семнадцать озарений-откровений написаны с такой честностью и покаянием, словно автор исповедовался перед читателями, как перед священником в храме.
Дмитрий Барчук
<p><strong>Гуси-лебеди</strong></p>Поезд тронулся, и городская жизнь, прощально качнув вокзальными фонарями в окне вагона, пропала в темноте… Пока дед с бабушкой устраивались в купе, Пашка, ещё не достававший ногами до пола, сидел у этого окна и с замиранием сердца смотрел в несущуюся навстречу ночь, в которой ничего, кроме отражённой в стекле тусклой вагонной лампы, не было видно. Лишь время от времени из неё чертями выскакивали какие-то огни и, коротко сверкнув, вновь пропадали в темноте. Где, по какому тридевятому царству шел поезд — кто знает? Но Пашка знал, что за этим ночным царством, в конце пути, есть другое царство — с лесом, речкой и чудесной деревней Спасское, где их ждала другая его бабушка — Катерина Ивановна. Он почти не помнил, как его возили к ней позапрошлым летом, но тогда он был еще маленьким. А сейчас ему уже скоро пять. Он сидел и мечтал, как будет купаться в речке и ездить с бабушками по ягоды…
— Ложись спать, а завтра проснёшься — мы будем уже далё-ёко-далёко, — сказал дед.
