Александров во всем старался быть впереди. Театр построил самый лучший, звезд достал практически с неба. Но этого было мало. Не так давно он узнал, что в Париже принято перед премьерой приглашать репортеров. Чтобы утром вышли газеты, а публика прочтет интервью и поспешит на спектакль. Несколько дней назад Кавальери опередила его, зазвав газетчиков. Для чего ей это понадобилось, Александров так до конца и не понял. Рецензии вышли, но проку от них было мало. Зато сегодня прок будет. Да еще какой!
Ему удалось почти невозможное: убедить Отеро оказаться рядом со злющим врагом. На Кавальери положил сил не меньше. И теперь боялся только одного: строптивая звезда откажется в последний момент. Хотя дала слово. А у него нет никаких рычагов, чтобы припугнуть. Главное, чтобы бенефис отыграла. Тогда удавка контракта спадет с его шеи. Да, еще неясная ситуация с брильянтами. Ванзаров, конечно, сотворил чудо – Кавальери про них не вспоминает. Но надолго ли хватит волшебства? Оставалось верить и надеяться.
Он лично встречал каждого репортера, жал руку, говорил, как рад видеть. Одним из последних появился мрачный юноша в длинном пальто. Александров сразу понял, что это иностранная пресса пожаловала, Платон предупреждал.
– Вы журналист? – спросил он по-французски.
– Si, si, – ответил юноша, мрачно озираясь.
Ему указали, куда пройти.
Для совместного интервью в зрительном зале переставили стулья: убрали лишние, расставив полукругом несколько рядов. Напротив стояли два кресла. Не слишком близко одно к другому, чтобы дамы, в случае чего, не смогли дотянуться до прически соперницы. Александров искренне надеялся, что до этого не дойдет.
Репортеры шумно рассаживались. Александров заметил, как в зал вошел Ванзаров, стараясь оставаться незаметным. Этого господина только не хватало. Александров любезно ему кивнул.
Время подошло. Выйдя вперед, Александров низко поклонился и еще раз выразил благодарность тем, кто пришел. И попросил вызвать прекрасных звезд аплодисментами. Репортеры захлопали не слишком стройно. Тем не менее боковые двери раскрылись. Из правых вышла Отеро, Кавальери появилась с другой стороны.
Аплодисменты крепчали. Кто-то крикнул «браво!». Божественная Отеро и самая красивая женщина на земле была в светлых, но скромных платьях. Из украшений Отеро прихватила рубиновые серьги с кулоном, Кавальери поддерживала жемчужную нить. Дамы подошли к креслам и поклонились репортерам, как кланялись зрителям. Аплодисменты для актрисы – все равно что шампанское, кружат голову. Александров отошел в сторону, чтобы не мешать этому кружению.
Хлопки стихли. Отеро чуть повернула голову и отвесила поклон сопернице. Кавальери не осталась в долгу: отдала глубокий поклон. Репортеры зааплодировали с новой силой. Тонко чувствуя настроение публики, Отеро сделала два легких танцевальных шажка и обняла Кавальери за шею.
Александров зажмурился. Он ждал, что сейчас раздастся визг и начнется потасовка. Но пока раздавались только восторженные возгласы. Он приоткрыл глаза. Картина была невероятная: Отеро целовала Кавальери, итальянка отвечала нежным поцелуем в щечку. Как будто не было ни вражды, ни соперничества, ни мешка с песком. Не говоря уж о сочных эпитетах с обеих сторон. Две змеи так нежно не обвивают друг дружку, как обнимались они. Прекрасно понимая, что и зачем делают, не сговариваясь заранее, а поддавшись воле зрителей, пусть и репортеров. Импровизация удалась на славу. Теперь газеты наверняка выйдут с заголовками о поцелуе накануне последней битвы.
Они произвели фурор. Объятий было достаточно. Легонько оттолкнув Кавальери, Отеро заняла свое кресло. Она закинула ногу на ногу, чтобы всем были видны ее туфельки, и расправила складки так, чтобы спускались волнами. Кавальери глубоко села в кресло, почти лежа. Грудь в кружевном лифе, как бы случайно поднявшаяся, приковала взгляды мужчин. Война бабочек началась…
Репортеры старательно задавали идиотские вопросы, по мнению Ванзарова. Он держался в тени, стараясь не попасться на глаза.
Среди пишущей братии выделялся один, который не имел блокнота и карандаша. Растрепанная кучерявая шевелюра, длинное пальто, болезненные круги под глазами, отрешенный взгляд. Он смотрел в пол, лишь изредка поднимая глаза. Правая рука была в кармане пальто. Но Ванзаров не мог пока ничего предпринять. Схватить странную личность означает устроить скандал, о котором напишут все. И не беда, что завтра утром газета выпадет из рук изумленного Шереметьевского. Так или иначе, тайна отпуска будет раскрыта. Но главное, он опасался нанести вред Кавальери. Ну, и Отеро. Обещал же защищать обеих… Оставалось держаться наготове.
Любопытство пишущих господ вертелось в основном вокруг драгоценностей и сюрпризов, которые ожидались на двойном бенефисе. Александров был очень доволен: это как раз те подробности, какие обожает смаковать публика. Билеты, конечно, давно распроданы. Но ажиотажа много не бывает. Хорошо бы еще, чтобы безбилетные штурмовали театр, висли на окнах и ломились в проход. Вот это была бы настоящая сенсация.
