Ее заверили, что беспокойства излишни, требуется всего лишь формальная беседа с ее дочерью. Мадам Фальк не стала возражать. Она провела молодого мужчину в гостиную.
Дом бакалейного купца был обставлен по моде последних лет: светлые тона, яркие цветочки на новой обивке мебели и обоях. Пахло свежестью и недавним ремонтом. У пианино, что пристроили у стены с портретами предков, стояла невысокая барышня. Пальчиком она давила на клавиши и распевала гаммы. По мнению Ванзарова, лучше бы она давила тараканов. Голос был визгливый и резкий, как паровозный гудок. Чем больше она старалась, тем хуже становилось. Только необходимость заставила Ванзарова сохранять на лице невозмутимое выражение. Будь его воля, он заплатил бы десять рублей, чтобы не мучить уши. А вот мадам Фальк нравилось. Она с умилением наблюдала за чадом, надрывавшим голосовые связки.
– Чудесно, не правда ли? – прошептала она.
Ванзаров задумчиво кивнул.
И мучениям пришел конец. Настала тишина. Анна закрыла пианино и повернулась. Ванзаров был встречен далеко не дружелюбным взглядом. Фотография точно отражала ее лицо: Анна была не красавицей, но и не дурнушкой. Довольно обычное лицо с чуть вздернутым носиком. Мгновенный портрет, который Ванзаров составил, не позволял сомневаться, с кем предстоит иметь дело: избалована, амбициозна, довольно глупа, домашнее образование, скромные способности при бездне самомнения, пуговицу пришить не сумеет…
– Что вам угодно? – строго спросила она, смерив незнакомого мужчину взглядом.
Мадам Фальк заступилась за гостя, как будто он сам не мог постоять за себя. Показав, что делает большое одолжение, Анна согласилась ответить на вопросы чиновника полиции. Ему предложили кресло. Анна села напротив в позе, какая подобает звезде сцены. Даже Кавальери вела себя проще. Мадам Фальк осталась рядом: не хватало, чтобы неженатый мужчина остался наедине с ее дочерью. Что подумают соседи…
– Анна Людвиговна, когда в последний раз видели Зинаиду Карпову?
Изобразив раздумья, Анна вспомнила: они встречались в начале мая, как раз когда Зина собиралась съездить к родным в Саратов. Да видно, родители обратно в столицу не отпустили. Пропал ее ангажемент в театре.
– У нее был ангажемент? – удивился Ванзаров. – В каком театре?
Не без ноток зависти Анна сообщила, что Зине повезло: получила приглашение в «Аквариум».
– Действительно, такая удача для молодой певицы. Когда же она поймала везение?
Анна точно не помнила: кажется, в начале апреля…
– Зинаида вам не пишет?
Оказалось, что у нее строгие родители: уж если дочка вернулась из столицы не солоно хлебавши, наверняка посадили дома на цепь. На улице погулять не дадут, не то что письмо отправить.
– Вам знакома некая мадемуазель Вельцева?
Эта дама Анне был известна. Они познакомились как раз в мае, когда Зинаида пришла на последнее занятие перед отъездом.
– Позвольте обратиться к вашей наблюдательности: можете описать мадемуазель Вельцеву?
Анна задумалась.
– Она такая… – проговорила она и запнулась, – …милая, но есть в ней нечто странное.
– Что именно, позвольте узнать…
– Трудно объяснить, нечто в лице… Оно простое, не слишком красивое, но в то же время будто у нее…
– Анечка, что за фантазии? – не выдержала мадам Фальк. – Что подумает господин чиновник?
Господин чиновник подумал, что лучше бы трепетная мамаша провалилась вместе с диваном.
– Это очень любопытно. У вас такой зоркий глаз и потрясающий голос, – только сказал он.
– Мерси, – ответили ему, жеманно потупив глазки.
– Так что же Вельцева?
– Она странная, – ответила Анна, бросив матери предостерегающий взгляд. – У нее довольно красивый голос, мы были приятно поражены, когда она спела, но мы бы не стали подругами.
– Отчего же?
– У меня было странное чувство, что она немного не в себе… Будто скрывает что-то, предусмотрительно ведет себя осторожно, слова лишнего не скажет. Такая тихая, ласковая… И носит вуаль на глазах…
– Так вы с ней виделись?
Анна покачала головой.
– Кажется, раз или два, когда с Ларочкой Савкиной пили кофей… Она заходила в кофейную кондитерскую…
– В какую именно?
– Кажется, в «Балле» и «Де-Гурме» на Невском…
– Назначали ей встречу?
– Нет, случайно вышло…
– Не знаете, где проживает мадемуазель Вельцева?
– Она не рассказывала.
– Быть может, госпожа Савкина имела с ней общение?
– Нет, не думаю… – Анна вздохнула. – Она только Зине понравилась. Еще смеялись, что Зина похожа на Вельцеву… Только вуаль надеть – и почти одно лицо… Так вы спросите у Ларочки…
Ванзаров обещал воспользоваться советом. Он встал, раскланялся и наговорил Анне кучу комплиментов. Кажется, немного перегнул палку: мадам Фальк снова вцепилась в него «материнским» взглядом. Пора было спасаться.
– Анна Людвиговна, на прощание хочу взять с вас слово…
Когда девице говорят подобные вещи, девица воспламеняется любопытством. На что и был весь расчет. Анна дала слово, не сходя с кресла.
– Если в ближайшие дни вам поступит предложение из театра на прослушивание, прошу вас в любое время дня и ночи сообщить мне, – сказал Ванзаров чрезвычайно строго, чтобы и мысли не было о шутке.
