Ради чего она рискует? Ради надежды, которую подарил граф? Но ведь он ничего не сказал. Даже не намекнул. А платья, шампанское, катания – все это дым. Дым рассеется, граф бросит ее, и Жанетт останется у разбитого корыта… Какая страшная участь для девушки в чужой стране! Нет, она никому не позволит разрушить свою жизнь.
Обмахнув лицо шалью, как веером, Жанетт успокоила дыхание, твердым шагом пошла к двери, выскочила в коридор и прижалась к двери спиной, словно держа оборону. Граф удивился тому, что она ничего не вынесла. Жанетт строго сказала, что не станет играть в эту игру. Она бедная девушка, ее некому защитить. Для графа это шалость, а она лишится места. Жанетт ждала, что ее будут уговаривать, и уже приготовила разумные ответы. Сдаваться она не собиралась.
Вместо уговоров граф взял ее руку, нежно поцеловал и объяснил:
– В нашем роду есть традиция: невеста, прежде чем стать новой графиней Диамантской, должна выкрасть шляпу. И принести ее будущему мужу. Таких шляп, краденных моими бабками и прабабками, скопился целый шкаф у нас в замке… Я не хотел говорить вам, дорогая, раньше времени, но обстоятельства меня вынуждают… Да, это глупая традиция моих предков. Но мы, поляки, чтим наши традиции. Раз у нас украли нашу страну… Ничего другого нам не осталось. Сейчас я прошу будущую графиню Диамантскую не нарушать семейную традицию… Если это не составит для вас слишком большого труда, милостивая пани…
Жанетт не могла поверить: ее назвали будущей графиней Диамантской! Это почти предложение руки и сердца. Золушка дождалась своего графа. Ее мечта исполнилась. Будущей графине не страшна какая-то итальянская певичка. Больше ей не нужны ничьи рекомендации. Скоро она сама будет набирать себе гувернанток. Она была так счастлива, что не потребовала клятвы, о которой говорила ее бедная матушка. Жанетт бросилась на шею графу, страстно поцеловала его в губы и побежала поддерживать традицию рода. Скоро в замке будет храниться шляпа, которую украла молодая графиня. Как же это чудесно, что сказки случаются наяву!
Главное, не перепутать дверь. Ванзаров постучал. Ему ответил гортанный крик: «Кто там?!»
– Азардов, – сказал он, подчиняясь обстоятельствам.
Отеро распахнула дверь, будто ждала именно его.
– Заходите, герой! – сказал она с повелительным жестом.
В гримерной комнате было не продохнуть. Звезды состязались, сравнивая не только статус любовников, количество дорогих подарков, успех у публики, но и букеты. Цветы покрывали все свободное от мебели пространство. И мебель тоже. Продавцы цветов, если бы у них была совесть, что вызывает большие сомнения, должны были бы повесить портреты Отеро и Кавальери во всех своих лавках. Тут была собрана половина урожая петербургских теплиц и садов. Цветочная пыльца буквально витала в воздухе.
Как ни крепился Вазаров, но все-таки чихнул.
Отеро еще не сменила платье, в котором предстала перед репортерами. Уперев руки в боки, она обошла вокруг него, будто чиновник сыска был статуей.
– Как жаль, что меня там не было, – проговорила она. – Какое счастье, что есть настоящие мужчины, готовые лечь под пулю… Как повезло итальянской потаскушке… Почему все лучшее достается ей?.. Почему не мне?
У исполнителя роли статуи не было желания объяснять, что убийца вовсе не подослан мафией, а действовал по зову любящего сердца. Да и вообще стрелял в себя. К счастью, неумело. И Ванзаров только сказал, что никакой опасности не было. Чем еще более возвысил себя в глазах Отеро: ничто так не украшает мужчину, как скромность. Скромность и деньги. Без денег скромность для мужчины не так хороша. А вот деньги без скромности вполне подойдут. Этот закон Отеро выучила на собственном опыте.
– Что привело вас ко мне, герой? – спросила она.
– Разыскиваю господина, который может прятаться у вас, – ответил Ванзаров, оглядывая цветник. Спрятаться тут было где.
Отеро не скрывала удивления.
– Кому придет в голову прятаться у меня?
– Господину Вронскому, вашему режиссеру.
– Невозможно! – Отеро взмахнула рукой, как саблей. – Он должен быть на сцене, заниматься моими декорациями. Ему, человеку с низкой душой, тут нечего делать…
Ванзарову хотелось заглянуть в темный угол, заставленный вазами, за которыми мог прятаться взрослый мужчина. Но в гримерную постучали.
– Кто там?! – грозно воскликнула Отеро. Ей не хотелось, чтобы кто-то застал ее наедине с полицейским. Совсем не то знакомство, каким можно гордиться.
– Это Азардов, мадам! – донеслось из-за двери.
Теперь Ванзарову было впору прятаться. Отеро взглянула на него и приложила палец к губам.
Шереметьевский считал необходимым хотя бы раз в день отмечаться в театре. Все-таки охраняет звезду и несет обязательства перед великим князем. Такая служба ему чрезвычайно нравилась: хлопот никаких, уважение высшего начальства капает. Для визита он надел лучший сюртук, чистую сорочку и даже купил новый галстук. Чтобы блистать перед звездой. Он рассчитывал, что Отеро пригласит его в гримерную и он когда-нибудь станет рассказывать домашним, как запросто сиживал у знаменитостей.
