Скучать на Дне Рождения не самой лучшей подруги — незавидная участь. Но, может, все не так уж и безнадёжно?.."В кино любят сцены, когда в зал входит эффектная красавица и камера медленно скользит по толпе мужчин с раскрытыми ртами и по лицам вмиг сникших женщин. Похожее произошло и сейчас. В комнату вошел молодой человек — от подобострастного шепота разве не замироточили стены.— Это Дима?— Тот самый?— Да!..Оле имя не говорило ровным счетом ничего, но придыхание, с коим его произносили, подсказало не позориться и не спрашивать, кто сей прекрасный незнакомец... "
Идти на день рождения к подруге, которая у Оли в таковых числилась только потому, что их матери друг в друге души не чаяли, не хотелось. Куда приятнее было остаться дома и довышивать многострадальных ежиков. Однако брюзжание родительницы, что лучшие годы дочь проводит одна, в то время как тети «даши», «маши» и «глаши» нянчат внуков, поставило жирный крест на перспективе уютного вечера, и Оля сдалась. В субботу, ровно в шесть она сунула под нос имениннице подарок и скривила губы в улыбке - троекратный партийно-гламурный поцелуй довершил поздравление.
Не сказать, что было скучно. Неинтересно. Шедевры клубной музыки били по ушам, как те игрушечные медведи. Оля никого не знала и не спешила исполнять негласное задание матери по поиску жениха, а когда доносились обрывки разговоров, как то: «А вроде тут ничёшно» или «Кто-то в дверь звОнит?» девушка вздыхала и смотрела на часы – казалось, во всем доме они сломались.
В дверь же действительно звонили.
— Дима! — взвизгнула именинница и метнулась к зеркалу. Как бы ненароком она задрала выше без того короткое платье, и, убежденная, что конкуренции у нее нет и быть не может, зацокала к двери.
В кино любят сцены, когда в зал входит эффектная красавица и камера медленно скользит по толпе мужчин с раскрытыми ртами и по лицам вмиг сникших женщин. Похожее произошло и сейчас. В комнату вошел молодой человек - от подобострастного шепота разве не замироточили стены.
— Это Дима?
— Тот самый?
— Да!..
Оле имя не говорило ровным счетом ничего, но придыхание, с коим его произносили, подсказало не позориться и не спрашивать, кто сей прекрасный незнакомец.
— Чё, тоже запала? — хмыкнул кто-то. Оля обернулась. Круглолицый, абсолютно лысый, но с густой окладистой бородой, украшенной бантиком, Федя – по совместительству ди-джей — подмигнул ей. – Могу лаунж поставить, пригласишь? Но шансов нет, предупреждаю. Там вон какие каравеллы о скалы бьются.
— Почему бьются? – спросила Оля. – Разве это не парень Кати?
— Парень Кати? – дрогнул бантик. – Это она по нему с самой Англии сохнет, а ему по боку. Странно вообще, что пришел. Не его уровень.
В подтверждение, Ромео вдруг оставил Джульетту, и последняя теперь опрокидывала в стороне одну «лошадку» текилы за другой. Высокий красавец вмиг оброс компанией и стал эпицентром стихийно возникшего фан-клуба имени себя.
— Он-то что забыл в Англии? – спросила Оля. — Тоже учился? Если по речи, явно дворовое образование с подъездным уклоном. Причем очное.
Федя приподнял в удивлении бровь.
— Мать, ты в какой тундре живешь? Это же Дмитрий Богов, дважды Чемпион Европы по кик-боксингу, в России вообще весь иконостас его. Он мастера давно сделал, теперь в ММА. Слышала? Бои без правил. Как раз недавно в Англии проходили, там Катька к нему и привязалась. Даже по телеку показывали, как он кубинца уделал. Видишь, бровь рассечена? Это кубинец.
Оля посмотрела на «звезду вечера». Богов! Небось, какой-нибудь Пупков или Пяткин. И все-таки она была вынуждена констатировать: парень взял всем, и фигурой, и статью, и внешностью. Четкая линия скул, бунтарская щетина, колкий, чуть с прищуром взгляд карих глаз, темные взъерошенные волосы с выбритым виском и контрольный выстрел — обезоруживающая улыбка, которую ловил целый косяк девиц. Рассеченная бровь, скрытая полоской пластыря приводила в особый восторг, точно то было фронтовое героическое ранение.
— Кричали девушки «Ура!», и в воздух чепчики бросали… -— пробормотала Оля и подошла ближе.
Аполлон современности говорил мало, еще реже шутил, ни разу не смешно — все-таки на интеллекте удары в голову отразились, как решила Оля. Но вокруг все хохотали.
Речь зашла о личной жизни. Набравшаяся текилы и смелости Катька примеряла фамилию кавалера и при свидетелях требовала назначить дату свидания. Доводы, как и взгляд ее, были туманны, потому Дима неловко сторонился, отшучивался, и в конце концов бравурно заявил:
— Да я по части женщин вообще потребитель, не скрываю. На свидание с розами никого никогда не водил, и приглашу лишь ту, которая окажется сильнее меня на ринге.
Высокомерие в голосе зашкаливало, но сразу нашлись желающие попытать счастье, и даже здоровенный татуированный детина с тоннелем в ухе, который отзывался на свист и «Никитыч», поинтересовался (естественно в шутку), есть ли у него шансы.
— Опасный принцип. Гренадер с лицом Афродиты явление редкое, — усмехнулась Оля, пытаясь представить ту, что сможет одолеть мужчину.
Дима оценивающе оглядел девушку:
— Ну тебе-то в любом случае незачем беспокоиться – как до гренадера, так и до Афродиты расстояние одинаковое.
Струны самолюбия оскорбленно зазвенели.
— Тогда пари? — предложила Оля, когда смех стих. — Или страшно, после кубинца-то. Кто ты там? Чемпион Европы, я слышала? С призером России, не низко будет встретиться?
Именинница попыталась вмешаться в разговор, но азарт и тщеславие блеснули в глазах чемпиона.
— Призер России? – повторно скользнул он взглядом по девушке – фигуристая, но подтянутая в самом деле. — Что-то я тебя ни разу не видел нигде.
