— Да-да, я вижу, — старик будто только теперь разглядел пулевые отметины на облезлых, взявшихся рыжими пятнами кузовах, паутинки трещин, которые расходились от ровненьких, аккуратных отверстий в грязных стеклах.
— Все это, можно сказать, аномалия, — я покосился в сторону лесополосы, проверяя как там дела у разведчиков, и только после этого принялся объяснять: — Наша цивилизация погибла очень быстро. Целые города за несколько часов. Все это я видел своими собственными глазами. Что же касается выживших… Выжившие это отнюдь не те, кто самый ловкий, изворотливый и приспособленный. Это скорее те, кто самый удачливый, те, кому всегда и везде везет.
Тут я подумал, что это истинная правда. Существует этакая порода чертовски удачливых людей. Им все сходит с рук, как мне, когда спер у коллег Загребельного десять тысяч вечно зеленых американских баксов. Удачливым уготовлена спокойная жизнь, когда вокруг бушует море перемен. Я, к примеру, один из немногих старших офицеров, сохранивших свое место, когда реформаторы с остервенением кромсали героическую Кантемировскую дивизию. Удачливые всегда оказываются в нужном месте, как и я в тот черный день. Скорее всего, если бы полковника Ветрова не вызвали в бункер к командующему то…
На этом месте я вдруг опомнился и вернулся к реальности. Выяснилось, что закончив со вступительной частью, я уже довольно долго молчу. Но не смотря на это, Серебрянцев меня не подгонял. Ученый молча ждал, а вместе с ним Лиза, Пашка и Сергей Блюмер. Что ж, пусть слушают. Им урок новейшей истории тоже не помешает.
— Так вот, это я все к тому, что бы вы уяснили. Вместе с цивилизацией погиб и преступный мир. Какой бы ты ни был суперкрутой криминальный авторитет, тебе конец, если конец твоему городу, району, округу или области. Уцелели в основном обычные, нормальные, простые люди. Они сплотились, объединенные общим стремлением выжить. Они ни за что и никогда не убивали друг друга. И это не только вопрос морали, это вопрос выживания. Как говорили на Украине «вмести и отца бить легче».
— Но тогда что же произошло здесь? — старик снял очки и стал с энтузиазмом протирать их грязным мятым носовым платком добытым из кармана куртки. Складывалось впечатление, будто он старался соскрести со стекол нарисованную на них картинку кровавого побоища.
— А вот в этом то и проблема, — кивнул я. — Тот, кто устроил весь этот беспредел, он бесспорно преступник, и собрал вокруг себя всякое отребье. Они очень опасны. Опасны по двум причинам. Во-первых, потому что легко и не задумываясь убивают себе подобных. Во-вторых, они также как и мы из породы удачливых.
Больше меня никто ни о чем не спрашивал, да я и сам не особо горел желанием смаковать эту мерзкую тему. Настроение из паршивого вдруг стало очень паршивым. Именно в таком расположении духа, угрюмый и молчаливый, я наблюдал за возвращением Лешего и его группы.
Подойдя к «восьмидесятке», подполковник сообщил:
— Работа, конечно, не супер, но кое-какое понятие о засадах народ все же имел. Первую машину накрыли из «семерки», последнюю из крупнокалиберного пулемета. Когда колонна стала, ее поделили и просто расстреляли. В живых никого брать не хотели. Били даже по автобусам с женщинами и детьми. Вон они, насквозь изрешеченные, полные сумочек и игрушек. — Загребельный поделился первыми впечатлениями и тут же обернулся к своим людям: — Давайте на броню, бродяги! Будем двигать, а то уже и вечер не за горами.
Когда все расселись, и мы тронулись с места, я поинтересовался:
— Андрей, что-нибудь выяснилось? Из за чего весь этот сыр-бор?
— Ближе к голове колонны два грузовика… А вот, кстати, и они.
Леший ткнул стволом автомата в сторону двух «ГАЗ-66», которые как раз именно сейчас проплывали по нашему правому борту. Грузовики были бортовые, выкрашенные в зеленый армейский цвет — самое что ни на есть распространенное цветовое решение для этой модели. Лохмотья прорванных тентов шевелились на ветру, отчего создавалось впечатление, будто внутри кузовов ворочаются какие-то огромные невидимые монстры. На простреленных дверцах кабин просматривались полустертые эмблемы: овал, в центр которого было вписано схематическое изображение земного шара. На эту основу накладывался тонкий зигзаг молнии. Под рисунком виднелась крупная надпись НПО «Молния». Научно-производственное объединение, аббревиатура была знакома даже ребенку. Что касается названия «Молния», то кантора с таким именем могла с одинаковой вероятностью заниматься как сборкой боевых самолетов, так и производством шариков для пинг-понга. Потеряв интерес к дальнейшим исследованиям, я вернул свой взгляд на дорогу.
— Так вот, — продолжил мой приятель. — Они пустые. Дырки от пуль только в кабинах. Соображаешь, куда клоню?
— Соображаю, — я кивнул. — Там что-то ценное везли.
— Либо оружие, либо продовольствие, — предположил Загребельный. — Что еще сейчас может быть ценного?
— Вот твари! — выругался я. — Человек ведь двести положили, не меньше.
