Лазерный диск, на котором записаны данные о новом биологическом оружии, чуть не стал добычей вора в законе Архангела. Его братки расстреляли машину сотрудников ФСБ, которые везли изобретателя оружия. В суматохе ученый сбежал, прихватив с собой диск. Архангел понял, что это изобретение стоит таких денег, которые никогда не сравнятся с прибылью от наркоты. И теперь диск ищут все: подручные Архангела, сотрудники Конторы и прознавший о диске главарь конкурирующей группировки. Его братки стреляют в любого, кто встанет у них на пути. И как в этой кровавой каше выжить бывшему собровцу Лебедеву, в чьей сумке случайно оказался диск?..
Гендельберг пристроил во рту сигарету, щелкнул зажигалкой, прикуривая, и тут же вернул обе руки на клавиатуру стоящего перед ним компьютера. Взгляд ученого ни на секунду не отрывался от экрана. Боковым зрением Гендельберг, конечно, не мог не отметить тот факт, что за окнами давно уже занялся рассвет, а он за всю ночь даже не вздремнул. Более того, он вообще не поднимался со стула последние десять часов. Работа, которой Гендельберг посвятил последние пять лет своей жизни, близилась к завершению, и несложно было понять внутренний настрой молодого человека. Он был одним сплошным нервом.
Пальцы стремительно забегали по клавиатуре.
Еще в тринадцать лет, в школе, на первом уроке химии Гендельберг понял, в чем состоит его призвание. Он осознал это с невероятной уверенностью, словно на мальчика нашло какое– то озарение свыше. Однако когда Гендельберг вырос и закончил университет с красным дипломом, на практике оказалось не все так просто, как в теории. Гениальности его никто замечать не собирался, и постепенно Гендельберг стал сомневаться, а действительно ли он такой уж выдающийся?..
Все, что ему смогли выделить в НИИ, так это данную каморку– лабораторию, в которой он сейчас и находился. Твори, дескать. И поставили какие-то смехотворные задачи. Гендельберг успешно справлялся с ними, но ничего большего от него руководству НИИ и не требовалось. Никого не интересовали его мысли, его стремления, его знания. Никто не собирался находить им практического применения. Но Гендельберг не собирался сдаваться. Он знал, что рано или поздно сам сделает выдающееся открытие. Что бы там ни говорили вокруг.
И вот теперь это свершилось! Он сделал это! Теперь его скромный труд вызовет настоящий бум в науке. Сомневаться в том не приходилось.
Рука с зажатой между пальцев сигаретой потянулась к пепельнице, и только в этот момент Гендельберг заметил, что на краешке тлеет еще недокуренная. Гендельберг нахмурился. Он не помнил, когда закурил эту сигарету. Однако пепельница, всклянь наполненная смятыми окурками, свидетельствовала о том, что ученый искурил никак не меньше двух пачек. И все это на голодный желудок…
Гендельберг решительно погасил обе сигареты и вновь обратил взгляд к мерцающему экрану монитора.
Никто не верил! Никто! Хотя нет… Тут он немного лукавил. Света, например, всегда верила и в него самого, и в его гениальность. Если бы не поддержка жены, кто знает?.. Может быть, Гендельберг и сдался бы. Улыбка озарила лицо молодого человека…
Ему не было еще и тридцати пяти, и уже такой успех! Гендельберг мысленно представил, как он будет позировать перед камерами, как с напускной скромностью будет рассказывать о проделанной им работе. Тут было чем гордиться!
Пальцы по-прежнему летали над клавиатурой, как птицы. И вот… точка! Гендельберг замер. Все… Кажется, он изложил все. Весь труд находился сейчас перед его глазами.
На Гендельберга накатило неконтролируемое чувство эйфории. Не было ни усталости, ни опустошенности, которая, как он полагал, должна была появиться после окончания работы, ни головной боли, вызванной бессонницей…
Гендельберг резко вскочил, едва не опрокинув стул, и заметался по тесному помещению лаборатории. Как же часто он делал это раньше, заходя в тупик! Но сейчас состояние было другим. Ученого распирала радость от успеха. Он готов был кричать об этом на весь мир.
Остановившись перед зеркалом, Гендельберг с улыбкой всмотрелся в собственное отражение…
Неужели ему всего тридцать четыре года? Внешний вид ученого свидетельствовал совсем о другом. Сальные нечесаные волосы уже местами подернулись серебристой сединой, в уголках карих миндалевидных глаз залегли тонкие ниточки морщин… Но главное – взгляд. Прежде Гендельберг не замечал, что у него такой взгляд. На это просто не было времени. Он целиком и полностью предавался своей работе… У него был мертвый, ничего не выражающий взгляд. Такого взгляда не должно быть у человека, который только что сделал крупное открытие.
Гендельберг оторвался от зеркала и решительно прошел к стоящему на столе телефонному аппарату. Осознавая всю важность своего открытия, он не собирался трезвонить о нем на весь мир. Во всяком случае, до тех пор, пока не поставит в известность руководство НИИ. Но, с другой стороны, и держать все внутри себя он тоже не мог. Хотелось сообщить об этом хоть кому-нибудь.
Света! Светке сказать можно. Она-то всегда верила в него…
Гендельберг быстро набрал домашний номер и, в ожидании ответа облокотившись на стол, машинально закрыл «окно», в котором только что работал. Затем выудил из пачки новую сигарету. Закурил. Ужасно хотелось спать. Но ехать домой сейчас уже не имело смысла…
Трубку на том конце никто не брал. Минуты две послушав длинные заунывные гудки, Гендельберг вернул трубку на аппарат. Взглянул на наручные часы. Неужели она еще спит? Или уже уехала на работу?
Зажав сигарету зубами, Гендельберг снял с пояса мобильный телефон.
– Как насчет того, чтобы повторить, детка?
