Получившийся праздник прошёл хорошо, да так, что я, еле передвигая ноги, вхожу в общежитие и долго пытаюсь объяснить вахтёрше беспочвенность её беспокойства. Держась за лестницу, мне с каждым шагом всё пьянее. Я останавливаюсь подышать и понимаю что впервые за долгое время мне не хочется звать девушку к себе в кровать. Мне не хочется звонить никому из моих подруг девушек, я не желаю говорить о том, как они прекрасны и чудесны, мне нет нужды и желания связываться с теми, с кем получилось все так нелепо.
Наконец я отталкиваюсь от стены и продолжаю путь к себе в комнату. Я захожу в комнату, где валюсь прямо на пол в куртке и ботинках. Я вдыхаю горячий вечерний воздух, которым до верху забита моя комната с вечно отворенным окном. Пахнет свежей листвой и счастьем – совсем без намёка на мускус. Всё хорошо – я свободен, по-настоящему. Я повзрослел или все же сумел уйти от всего этого дерьма, которое ворвалось в меня со всеми остальными? Не знаю… возможно всё это вместе. Я засыпаю прямо на полу с улыбкой на лице, совсем не думая о будущем, напротив меня чистейшей зеркало.
Нашёл ли я то самое отражение – отражение свободного человека или его вновь ждёт участь трёх предыдущих?
И вот я защитил диплом и отмечаю этот праздник с присущим размахом. В чащу въезжает машина, в ней трещат колонки от громкой музыки. Оттуда вываливается мой знакомый тоже защитивший диплом. Из ближайших домов к нам приходят жильцы и вместо ругани пьют с нами. Всё хорошо, думаю я и меня мало волнует что будет дальше. Но вместе с тем, теперь я отчётливо понимаю что мне стоит уехать из города грехов куда подальше.
Дело ведь совсем не в том что меня выселяют из общежития, нет с этим можно уладить вопрос. Ситуация в том, что моё отражение не подходит ко всему здесь. К прошлому бравому вояке – да. Но теперь я другой. Останься я здесь, мне придётся наблюдать как всё вокруг будет распадаться на части и гореть синим огнём – друзья покидать, девушки заманивать на фронт, а сам я, вновь встречусь лицом к лицу с болезнью. Ведь всё здесь пропитано запахом фронта, всё ужасно – отражение, получившееся в зеркале на этот раз совершенно не подходит к этому месту.
Решено! Даю себе последнюю неделю, на всякий случай. Хожу на рыбалку в одиночестве, рассказываю всем об этом странном городе Кобадэ с запахом мускуса и скисшего вина. Наслаждаюсь своим прощанием.
Я ни с кем не знакомлюсь, в баре висит табличка “закрыто”. Девицы с проколотыми сосками и цветочным пивом, решают что так надо и идут к себе домой. Они готовы ждать, пока их собрания возобновятся, однако ещё не догадались что бар закрыт мной и только я в силах его открыть. Но он больше мне не нужен. Я властен над своей судьбой и личностью!
Однако… они оказались не так просты как мне казалось и нашли того, кто сможет пробраться внутрь, встать барменом и, перевернув табличку, пустить всех снова внутрь.
"Привет, ты очень похож на одного известного русского актёра" – читаю я в телефоне и думаю, что готов к этому.
Это был свет моей души, та самая девочка – Вавилонская блудница.
Что ей нужно от меня? Что мы вообще хотим друг от друга, если для этого нужно непременно залазить в окопы и учиться стрелять? Любовь? Родственная душа? Я не верю во всё это – не верю в такой дешёвый обман. Однако, я считаю – если смог вылезти из окопов, то не стоит ли проверить себя в реальности. Я больше не солдат и мне не нужно держать оскал. Если не принять схватку, то и не станешь ввязываться. И я отвечаю ей. Само отражение велит мне так поступить, проверит себя в реальной ситуации.
И спустя две недели мы договариваемся о встрече. Я давно уехал из города грехов – путь мне туда закрыт навсегда. Но проверка то нужна! Я выкручиваюсь и еду сдавать экзамены на заочную магистратуру, которая мне даже за бесплатно не нужна.
– Ты очень сильно изменился, – говорит она мне и обнимает, чересчур тепло для первой встречи за минувший год.
Девушка из Вавилона не изменилась, может разве чуть слетел налёт сражений – с волос смылась яркая фиолетовая краска, кольцо в носу пропало, тело чуть располнело. Она вновь тараторит без умолку, лоб её покрыт маленькими белыми прыщиками – проблемы с кожей тоже никуда не делись. Она говорит, что тоже отвыкла воевать, а потому мне становится спокойнее.
В этот самый момент кто-то из прохожих задевает её плечом.
– Ёбанные люди, вы не умеете ходить правильно!? Вам что здесь мало места, – надрывает глотку она и топает ногой в старых стоптанных кроссовках. – Ходите по левой стороне!
Ох да, вот теперь я понимаю что всё это старая добрая ложь, всё осталось на своих местах, как было и прежде.
– Отьебись от них, – говорю я и увожу её в ближайший бар.
