Группа легионеров – парашютистов первого парашютно-десантного полка в парадной форме, с беретами, засунутыми под погон, и со свечками в руках стояли вокруг кровати, на которой лежало накрытое белой простыней тело. Там, где должна была быть голова, лежал белый берет – знак специальных сил Легиона, который этот парень так хотел получить и при жизни не получил. Грубые, сильные, мозолистые руки держали тонкие палочки воска, дрожало, колыхаясь пламя свечей…
А я пел…
Как мог. Как умел.
И только когда допел до конца, кто-то негромко кашлянул за спиной.
– Господа! – Первым опомнился Дидье.
Генерал Венсан Бельфор, ныне заместитель министра обороны, отвечающий за военную разведку и действия специальных сил Франции, как в самой алжирской Франции, так и за ее пределами, – шагнул в комнату.
– Что это значит, господа?
– Шарль… месье генерал… извините.
Генерал взглянул на накрытую простыней кровать, нахмурился, но ничего не сказал.
– Месье Александр, за мной. Заканчивайте здесь.
Вилла Сусини была одним из мест, куда лучше не попадать и о котором лучше даже не вспоминать. Первоначально это была резиденция Легиона, потом, из-за угрозы терактов ее перенесли на авиабазу Рауль Салан. Здесь же теперь было что-то типа центра дознания, немало обогатившего человечество различными приемами добывания информации у тех, кто не хочет ее давать. Например – вход в сеть, это когда голого человека распинают на железном матраце, на кровати, и к кровати подключают ток. Или вечерний душ – это когда человека поливают водой и одновременно подключают ток. Французы вообще в таких случаях действовали жестко и грязно. Второе армейское бюро, которое сейчас возглавлял генерал Бельфор, было известно тем, что оно не желает подчиняться правилам поведения, принятым среди цивилизованных разведок, – например, французы могут убить чужого агента и даже резидента, совершенно не задумываясь о том, что это повлечет ответные меры для их людей. Впрочем… не время и не место судить.
Генерал вышел на балкон, затянутый сеткой от снайперов. Достал небольшую сигариллу. Прикурил, не предлагая мне. Может – знает, может – просто хочет мне мое место здесь показать. Ничего, переживем…
– Серьезную задачку вы нам задали, мсье… – то ли с насмешкой, то ли с недоброй иронией сказал он.
– Я так понимаю, что Иностранный легион не знает других, – ответил я.
Генерал передернул плечами.
– Не пытайтесь. Не выйдет. Мы по уши в дерьме, и надо что-то делать. Кто этот ублюдок?
– Я не знаю.
– Знаете. Мне нужна правда.
– Это и есть правда. Вы что – не можете проверить?
– Можем… Меня интересует другое. Для чего он нужен вам, господин вице-адмирал?
– В резерве, – поправил я, – я не нахожусь на действительной службе.
Генерал посмотрел на меня так, как отец смотрит на проделки расшалившегося отпрыска, потом улыбнулся и подмигнул.
– Если желаете мсье. Как бы то ни было – операция из чистого «пришел-ушел» превратилась в нечто большее. В эпическую битву, в которой я потерял четверых только убитыми. Пресса исходит воем, и у меня на столе лежит запрос Национального собрания с требованием предоставить всю информацию об инциденте. А самое главное – вы приходите и говорите мне, что вместе туза – у нас на руках шестерка. Так? И что я должен ответить на запрос?
– Ничего. Вам не кажется, что Франция погибла от говорильни?
– Франция продолжает жить! – моментально разозлился генерал.
