Начальником Генштаба в феврале 1941 года был назначен Жуков после ухода с этого поста опытного штабиста, бывшего полковника царской армии Шапошникова и кратковременного пребывания на этом посту Мерецкова. Особняком стоял военно-морской флот под руководством наркома ВМФ адмирала Н. Г. Кузнецова, который в оперативном отношении подчинялся наркому обороны. Жуков ни по образованию, ни по своим наклонностям не подходил на эту должность. В 1930 году командир кавалерийской дивизии Рокоссовский, давая в основном положительную аттестацию командиру полка Жукову, отмечал: «Обладает значительной долей упрямства. Болезненно самолюбив… На штабную и преподавательскую работу назначен быть не может – органически её ненавидит». Но Сталин, который хоть до войны не вникал в чисто военные вопросы, хорошо понимал, что для современной войны не годны не только опальный Ворошилов, но и нарком Тимошенко и его зам Будённый. Поэтому более молодой и напористый Жуков больше импонировал Сталину. Так перед войной по военным вопросам сложился тандем Сталин-Жуков, единая организация, в которой Сталин принимал стратегические решения, которые ему подсказывал Жуков. Но, конечно, Сталин одобрял не всё. Так, например, Жуков предлагал первым начать военные действия против Германии и даже 15 мая представил план, по которому наши войска должны были нанести внезапный удар из района Украины. Сталин, хорошо понимая, что СССР в это время не был готов к войне, отверг этот план. Но наши войска в пограничных областях были расположены так, как предлагал Жуков. Основные войска находились в Киевском военном округе, менее мощная группа была расположена в Западном округе, и гораздо меньшая группа было расположена в Прибалтийском округе. В нашей печати и кино часто говорится, что в штабной игре Жуков, играя за синих, полностью разбил красных. Учения происходили на действительном материале. Красные по штабному учению, располагались, как они и действительно располагались в районе Минска-Белостока, силы противника располагался в Польше. Когда началась настоящая война, то Павлов не учёл итогов того учения и опять, только теперь в реальных условиях, повторил те же ошибки красных. Все эти байки не выдерживают критики. Если Жуков на штабном учении показал, что расположение наших войск было неудачное, то почему он, как начальник Павлова, не потребовал от него правильного расположения войск? Стремление Жукова свалить все допущенные перед войной ошибки, а по существу, преступления, на Сталина и на Павлова, выглядят несерьёзно. Перед войной Сталин довольно часто вызывал к себе Тимошенко и Жукова для принятия решений по военным вопросам, и думается, что мнения Жукова были для Сталина авторитетнее мнения Тимошенко. Тимошенко, на мой взгляд, был временной фигурой. Конечно, последнее слово всегда было за Сталиным, но своё мнение до Сталина Жуков имел возможность всегда донести. На мой взгляд, Сталин, назначая Жукова начальником Генштаба, видел в нём больше второго заместителя наркома обороны (заместителем наркома обороны был Будённый), чем начальника Генштаба. На высоком уровне: Сталин, Тимошенко и Жуков (без заместителя Тимошенко Будённого) рассматривались в основном стратегические задачи. Когда и где надо было ждать основного удара немецких войск, где надо сосредоточить наши силы, какие союзники выступят на стороне Германии и какие наши силы должны им противостоять, сколько и где располагать стратегических резервов и другие стратегические вопросы. Начальник Генштаба же должен выполнять поставленные ему многочисленные оперативно-тактические задачи, от которых зависит обороноспособность войск, в том числе управление войсками и связь. «За стратегическое планирование, организацию управления войсками отвечает Генеральный штаб, его начальник, но об этом сейчас вспоминать не любят. Теперь, конечно, легко всё валить на Сталина, Тимошенко и Будённого с Ворошиловым» (Н. Г. Кузнецов). Сталин явно недооценивал громадной роли Генштаба в подготовке и управлении армией во время войны. Конев в статье «И. Конев и Сталин» пишет: «Должен сказать по справедливости, во второй половине войны Сталин не игнорировал Генштаб. Ранее он допускал большие просчёты в своём подходе к этому чрезвычайно важному военному органу. Я бы сказал, что Сталин просто неправильно относился к нему, не понимая до конца характера, роли и значения управления войсками. Ко второй половине войны он уже убедился в том, что Генеральный штаб – основной орган управления войсками, на который он может положиться, как Верховный Главнокомандующий, и через который призван осуществлять все свои распоряжения. В его отношениях с работниками Генштаба в этот период не чувствовалось, что он их недооценивает. Видимо, он уже отлично понял, что без этого военного органа ему обходиться нельзя. Добавлю к этому, что с точки зрения планирования операций он очень серьёзно относился к предложениям командующих фронтами. Такой была обстановка во второй половине войны. Она существенно отличалась от обстановки первого периода. Тогда по воле Сталина планирование некоторых операций проходило в обстановке сверхсекретности. С планами заранее знакомился настолько узкий круг людей, что это мешало впоследствии нормальному проведению. Всё это связано с излишней подозрительностью, отличавшей тогда Сталина. Прямая ответственность Сталина за уничтожение значительной части наших командных кадров в 1937-38 годах не вызывает сомнения. В такой же мере не подлежит сомнению и его прямая ответственность за неправильную оценку военно-политического положения перед войной, в результате чего был отвергнут ряд сигналов и предупреждений. Мы вынуждены были начать войну в дорого нам обошедшейся обстановке». Кроме того, немцы уже имели опыт управления войсками во многих военных компаниях. Но главное, что не учитывал Сталин и в какой-то мере и Жуков – значение тщательности подготовки к военным операциям и к управлению войсками. Им казалось, что достаточно иметь большое количество воинов, дать им отличное оружие и отдать приказ – и победа будет обеспечена. Но без должного умения управлять войсками победить нельзя. Штабные учения на бумаге никак не могли заменить широкомасштабные учения на местности. Надо сказать, что Сталин, впрочем, как и Жуков, недооценивал роль военной науки. В настоящее время, начиная с Первой мировой войны, роль полководца утратила своё былое значение. Этот факт надо начинать объяснять с развития военной науки. Как известно, раньше военная наука делилась на два раздела – стратегию и тактику. Тактика это искусство вести бой, сражение. Стратегия более многогранна. Это решения, принимаемые на высшем уровне. Как говорил видный немецкий военный учёный Клаузевиц, война – это продолжение политики, только иными насильственными действиями. То есть политика и стратегия неразделимы. Стратегия начинается с принятия политических решений: когда надо начать войну, когда надо начать мобилизацию, какие надо выделить средства на армию, какие надо построить крепости и укреплённые районы и тому подобные решения, принимаемые до начала боевых действий. Одним словом, принятием стратегических военных и политических решений на высшем уровне всегда руководит один и тот же человек. Это может быть монарх или президент, а в парламентских государствах – премьер-министр. В Советском Союзе это был Генеральный секретарь партии. С началом боевых действий стратегические решения принимаются под руководством Верховного Главнокомандующего, который может быть назначен только на момент войны или же может иметь эту должность по конституции и в мирное время. В нашей стране сейчас это президент России.
