В. Суворов пишет: «Генеральный штаб – мозг армии. Начальник Генштаба – самый толковый и умный генерал во всей армии. Группировка войск – это, образно говоря, положение шахматных фигур на доске. Это он расставляет фигуры так, чтобы не проиграть. С февраля 1941 года Жуков – начальник Генштаба. И вот ситуация: 22 июня немцы нанесли главный удар севернее Полесья, разгромили советские войска в Белостокском выступе, теперь германские танковые группы могут развернуться на Смоленск и Москву, а у Жукова главные силы южнее Полесья. Вопрос: где же хвалёная гениальность Жукова?»
В своих «Воспоминаниях и размышлениях» Жуков объясняет, что неудачи в первый период войны связаны с тем, что «многие из тогдашних руководящих работников наркомата обороны и Генштаба слишком канонизировали опыт Первой мировой войны». Прямо чудеса. Начальник Генштаба обвиняет Генштаб своих подчинённых, забывая, что последнее слово всегда за начальником, что за малейшее ослушание такого человека, как Жуков, следовали не выговор, а Лубянка со всеми вытекающими последствиями. Основные помощники Жукова – его заместитель Ватутин и начальник оперативного отдела Маландин – были назначены на эти посты по личному представлению Жукова. Говоря об ответственности за ту обстановку, которая создалась в первые дни войны, Жуков пишет: «Как очевидец и участник событий того времени, должен сказать, что со Сталиным делят свою ответственность и другие люди, в том числе и его ближайшее окружение – Молотов, Маленков и Каганович. Не говоря о Берии, он был личностью, готовой выполнить всё, что угодно и как угодно. Именно для этой цели такие личности необходимы». Эти слова о Берии более в полной форме относятся именно к самому Жукову, который чтобы оправдать свои прорехи (как это было на Халхин-Голе, в начале войны, под Ленинградом и во всей своей деятельности), приносил в жертву невинных людей. Что касается перечисленных им деятелей, то они действительно были виновны во многих преступлениях против советского народа, но их нельзя обвинить в том, что они не готовились к предстоящей войне. Именно эти люди старались выпустить как можно больше современного для того времени оружия и вооружения, а вот как надо было использовать это оружие и вооружение и подготовить кадры для умелого его использования лежало на плечах наркома обороны и начальнике Генштаба. Оправдание Жукову может быть только одно: он был на должности начальника Генштаба всего около четырёх месяцев и по своим умственным способностям не готов был полноценно исполнять эти обязанности.
В преддверии войны Сталин и Берия готовят новый кровавый процесс над виднейшими военачальниками. Предлогами были высокая аварийность военной авиации и беспрепятственный полёт немецкого самолёта «Юнкерс-52» с посадкой на аэродроме в центре Москвы. Были арестованы генералы Штейн, Локтионов, Смушкевич, Рычагов, Мерецков, наркомы Ванников, Лихачёв и другие высшие командиры и конструкторы. В дальнейшем Мерецков и Ванников были выпущены, но большинство, 25 человек, в том числе Штерн, Смушкевич, Рычагов и его жена, были расстреляны 28 октября 1941 года без суда по указанию Берии. Это когда враг рвался к Москве, и каждый командир был на вес золота! «В памяти всплывают репрессии 1937 года. В первую очередь тогда были уничтожены те высшие командиры Красной армии, которые доподлинно знали об отнюдь не выдающейся роли Сталина в гражданской войне. Здесь убрали главные фигуры событий на Халхин-Голе» (Штейнберг). Репрессии высшего командования ВВС перед самым началом войны явились одной из причин массовой гибели авиации в первые дни войны.
Гитлер торопился начать войну, хорошо понимая, что время работает против него – перевооружившись и укрепив границы, СССР станет более силен и опасен.
