Мы с Настей грузимся в машину. Джип скользит за машиной Алёнушки — она едет впереди, аккуратно, не торопясь. Настя рядом со мной устроилась удобно, смотрит в окно задумчиво. Потом, не оборачиваясь, говорит с лёгкой усмешкой:
— Даня, а ты заметил… Хотя чего это я? — хихикнув, прерывает она саму себя. — Ты же телепат! Конечно, ты заметил, что Алёна Эдуардовна проявляет к тебе повышенное внимание.
— Как будто только она одна, — хмыкаю.
Тут Настя смеётся уже заливисто.
— Ну да. Ты прав.
— А вообще, насчёт Алёны Эдуардовны ты не совсем права, — замечаю. — Тут, скорее, дело в приказах Охранки.
— Думаешь, это Владислав Владимирович её заставляет? — округлила глаза оборотница. — А она и не против?
— Приказ есть приказ, — пожимаю плечами.
Настя продолжает удивлённо хлопать глазками, пока мы въезжаем на закрытую территорию. Ворота открываются автоматически. За ними — ухоженное здание с колоннами, аккуратными дорожками, мягким светом. Всё дорого, всё сдержанно. Алёнушка уже стоит у входа и показывает охране золотую карту. Рядом, на низком старте, приготовился швейцар в ливрее. Когда мы тормозим, он открывает дверь и коротко кланяется.
Вслед за Алёнушкой мы проходим в здание. Внутри — приглушённый свет, тёплые тона, кожаные кресла, сигары на столиках. Пахнет дубом и дорогим алкоголем.
Это не ресторан. Это — Клуб.
Собственно, так он и называется. Просто: «Клуб». Место тусовки высокопоставленных силовиков не нуждается в громких названиях.
Именно в этот момент к входным дверям подходит высокий военный в бордовом кителе Лейб-гвардии. Направляется прямиком ко мне.
— Ваше Величество, Данила Степанович, — с лёгким поклоном произносит офицер. — Моё почтение. Полковник Семён Борисович Бартер.
Я киваю:
— Взаимно, Семён Борисович. Рад знакомству.
Полковник переводит взгляд на Алёнушку. И вот тут в его голосе прорывается язвительность:
— Ба! Алёна Эдуардовна, как вы прошли в Клуб? Точно ли по своему пропуску?
— На что вы намекаете, господин полковник? — вскидывает она подбородок.
— Я не слышал, что вы чином доросли до Клуба.
Алёнушка досадно хмурится. Похоже, лейб-гвардеец решил, что госпожа экспедитор зашла не со мной, а просто одновременно, потому и накинулся на неё.
Хм. Занятно, что моё собственное появление в офицерском клубе вопросов не вызвало вообще у местных завсегдатаев. Видимо, благодарить за это стоит ханскую кампанию и пограничную заварушку с финнами. Похоже, я уже вошёл в местную систему координат как «свой». Воевал, кровь проливал — значит, сойдёт, даже если официально боевым офицером не числюсь.
Я бросаю взгляд на лейб-гвардейца:
— Полковник, Алёна Эдуардовна показывает мне это замечательное заведение, — спокойно говорю. — Есть ли какие-то проблемы?
Полковник замирает и вскидывает брови. Затем резко выпрямляется:
— Нет-нет, Ваше Величество. Всё в порядке. Хорошего отдыха.
Он разворачивается на каблуках и уходит прочь, быстро посмотрев на Алёнушку со злостью и похотью. Видно, что неравнодушен к нашей провожатой. Впрочем, с такой фигурой, как у Алёнушки, она могла отказать не одному десятку резвых лейб-гвардейцев.
Алёнушка поворачивается ко мне с благодарственной полуулыбкой.
— Спасибо, Данила Степанович.
— Всегда пожалуйста, Алёна Эдуардовна, — киваю.
Мест свободных много, выбираем отдельный закуток у окна, состоящий из трёх кожаных кресел и стола. Алёнушка указывает рукой — располагайтесь. Мы с Настей садимся в кресла, раскидываясь удобно. Настя оглядывается с интересом. Алёнушка решает нас просветить:
— Это место для высокопоставленных членов силовых ведомств, — говорит она, беря в руки винную карту. — Тут подают лимитированные коллекции бренди с Кубани, которые не сыщешь в магазинах. Всё включено, можете заказывать, Ваше Величество.
И сама добавляет, наклоняясь чуть вперёд, не упуская продемонстрировать изгибы под формой:
— Мне, признаться, давно хотелось попробовать одну из бутылок.
— Тогда сделайте милость — попробуйте, — отвечаю. — Я же буду пиво. Светлое, нефильтрованное.
— А мне можно сок, — вставляет Настя.
Алёнушка, сделав заказ официанту, откидывается на спинку кресла, расстёгивает несколько верхних пуговиц чёрного кителя. Под рубашкой проступает крепкая грудь.
Что ж, Владислав Владимирович, вы не устаете меня удивлять. Эта приманка — стара как мир.
Я молча принимаю сигару у официанта. Алёна тоже берёт. Настя — отказывается, только смотрит с любопытством по сторонам.
Щёлкаю пальцами — огонёк срывается с кончиков, подаю пламя Алёнушке. Она наклоняется ближе, кончик сигары загорается.
— Спасибо, — говорит она, не отрывая от меня взгляда. Втягивает дым, выдыхает мягко.
Когда приносят бренди, мы чокаемся — за удачную сделку с Организацией.
Затем Алёнушка затягивается сигарой, а потом, будто между прочим, роняет:
— Ваше Величество, у вас, случаем, нет проблем с маркизом Франсуа?
Я приподнимаю бровь.
— С чего вы сделали такой вывод? — с холодком спрашиваю.
Алёна, впрочем, не отступает. Продолжает, глядя куда-то мимо:
