Как только купол готов, я выпускаю всю теневую свору — из своей тени, из тени Насти, из тени Змейки. Сад заполняется тварями, словно чёрная живая волна, колышущаяся и перетекающая между клумбами и дорожками.
Рядом появляется Ломтик, и по его морде видно: он абсолютно офигел от масштаба будущей стаи.
— Ломоть, — говорю я, — похоже, ты и вправду моя правая лапа.
— Р-р-тяв, — звучит в ответ с видом полного согласия.
— Вот и отлично. Ты будешь ими командовать, но размещаться они будут не только в твоей тени. Каждое крыло этой стаи будет жить в тенях избранных членов нашего рода.
Ломоть завис, явно переваривая услышанное. Пока малый «перезагружается», я мысленно раскладываю будущие отряды по головам. Ещё ведь есть Спрут, который пока гостит у Габриэллы, но этот типаж особенный — не каждому подойдёт.
Вообще, пока вся свора жила всего у трёх носителей, она оставалась слишком уплотненной и малоподвижной. Если же разбросать зверей по большему числу хозяев, то маневренности у всей этой теневой армии будет в разы больше.
Тут из кустов подкралась незаметно — но не для меня — и Светка, водя любопытным носиком из стороны в сторону:
— Даня, ты что-то затеял, да? Что-то крутое, да? Слушай, я тоже хочу участвовать. Я же теперь боевая жена, между прочим, уже отбарабанившая декрет, — заявляет она с гордым видом.
— Да что ты говоришь, — усмехаюсь, глядя на блондинку. — Прямо вот так сразу и боевая?
— Ага! Я вхожу в число боевых жён, как и все здесь присутствующие, — уверенно заявляет она, уперев руки в бока.
— Эй! — возмущается Бер.
— Гм-гм, — пробасил Булграмм.
— Вас двоих я вообще не заметила, — с пренебрежением отмахивается бывшая Соколова, будто эти двое — мебель.
Выходит, Змейку она заметила и без колебаний причислила к «боевым жёнам»? Любопытно, что у неё в голове. А Красивую заметила? Тигрица сейчас вроде как крадётся, но так «скрытно», что её видят даже воробьи на ветках.
Между тем Красивая подаёт голос — протяжно рычит, явно выражая солидарность со Светкой. Или просто даёт понять, что тоже не против обзавестись своей порцией теневых зверей.
— Так, ладно, — говорю я, решив не тратить время на разбор полётов в голове блондинки. — Надо распределить теневых зверей между вами. Каждому — по отряду в тень. У каждого отряд свой, закреплённый, без пересечений.
Все слушают внимательно.
— Эта свора реально мощная, — продолжаю я. — Её хватит, чтобы завалить весь Совет херувимов. А если понадобится — и Московский Кремль взять. Лорд Тень, будучи полным балбесом, упустил такую силу. А мы будем использовать её для защиты наших жён, детей и всех, кто нам дорог.
Булграмм тут же падает на колени, склоняя голову:
— Велики горы… благодарю тебя, конунг.
Бер, бросив взгляд на воеводу, тоже нехотя опускается на колени:
— Ну ладно, ради такого дела можно разок и штаны испачкать, — бурчит он, но по глазам видно, что говорит искренне. — Тем более что Зела точно умоется, когда я вернусь с кучей зверюшек в тени!
И вдруг к этой сцене присоединяются Светка с Настей, тоже вставая на колени. Ну вы-то куда, благоверные? Вон и Змейка решила повторить. Ладно, тем быстрее я закончу, тем быстрее они встанут.
Совет Домов собрался в заброшенном складе. Ещё недавно они возвышались над всем городом, заседая высочайшем здании города с видом на панораму, и считали это своим естественным правом. Теперь же они были вынуждены собраться здесь.
Глава Солнечного дома, лорд Оранж, севший во главе длинного стола, мрачно произнёс, обращаясь к остальным:
— Все теневые твари, что на нас напали, пропали. И мы знаем точно, что гигантский Спрут теперь находится у леди Габриэллы.
— Это временное решение, — отозвался лорд Димирель, не меняя тона, словно не видел в этом проблемы.
— Временное, да, — согласился Оранж, но тут же повысил голос, — но куда делись остальные? Где вся остальная стая? Мы прекрасно понимаем, что они не исчезли бесследно из Центрального парка. Они все у короля Данилы. Он явно их забрал себе и намерен использовать.
— И что ты предлагаешь? — хмуро спросил Димирель, уже предугадывая, что предложение Оранжа ему не понравится.
— И почему мы не позвали короля Данилу на заседание? — вставляет Эрос.
Оранж проигнорировал вопрос лорда Красноперых:
— Я прекрасно понимаю, что твоя дочь находятся сейчас у короля Данилы. И, возможно, именно это мешает тебе действовать так, как следовало бы — во благо Херувимии.
— Следи за языком, — холодно бросил Эрос, в голосе которого прозвучала угроза. — Я могу забрать свою дочь в любой момент, и не тебе напоминать мне о моих возможностях.
— Да, но тогда она умрёт без Колыбели, — жёстко отрезал Оранж, даже не моргнув.
Эрос мрачно замолчал. Было видно, что он понял — Оранж уже в курсе о проклятии его дочери, о котором не следовало знать никому за пределами узкого круга. Знание этого делало позицию Оранжа особенно опасной.
