— Неа. Снаружи кокон из Тьмы, а внутри — разум пленённого человека. Это не просто куклы. Каждый из них — маг, обладавший своей магией. Теперь же их разум затуманен магией, подавлен, подчинён Мадам Паутине.
— Ну ни хрена себе садистка! — Бер переволновался. — И мы серьёзно пойдём ужинать к этой живодёрке⁈
— Ага, — отвечаю. — Но ты можешь подождать за забором.
Заурчавший живот Бера явно протестует против такого предложения.
— Ну уж нет! Я вас не брошу в смертельной опасности!
Даже Грандбомж, который, конечно, повидал немало и обычно напоминает бомжеватого буддийского монаха, познавшего дзен, ведёт себя иначе. Ему неуютно. Он смотрит на чёрные фигуры и просит:
— Убей…
В этот раз он просит не для себя, а для марионеток.
— Ты прав, дружище, — киваю. — Убить их действительно стоит, чтобы прекратить мучения. Но попозже.
Преодолев двор замка, мы поднимаемся в мрачный зал. В центре возвышается длинный стол, накрытый белой скатертью. Блюда до боли знакомые: пельмени, чебуреки, блины, ватрушки — еда из маминого ресторана. Совпадение? Не думаю.
Мадам Паутина садится во главе стола. Рядом с ней рассаживаются четыре марионетки.
— Присаживайтесь, король Данила, — мило улыбается хозяйка Тайны Ночи. — Я заказала пищу из вашего мира. Лишь вино моё.
— Это очень любезно, Мадам.
Я вместе со своими занимаю места напротив. Мне достаётся стул во главе стола, лицом к лицу с Мадам Паутины.
— Даня, блин, их тут до хрена! — по мыслеречи ругается Бер.
Вдоль стен неподвижно по бокам от стола стоят марионетки, копии тех, что стояли у ворот.
— Только заметил, что ли? — хмыкаю.
Змейка опять шипит, вертя головой. Грандбомж снова поймал дзен и глядит незрячими глазами на суету вокруг.
— Значит, начнём ужин? — весело произношу я и берусь за кастрюлю с пельменями, щедро наваливая себе в тарелку. Не забываю прихватить и плошку со сметаной.
Мадам поощрительно улыбнулась на мой залихватский наскок на её стол. А у Бера аппетит вдруг пропал, он глазеет на марионеток, поглядывая на мою жующую физиономию:
— Даня, и как тебе кусок в горло только лезет⁈ — опять по мыслеречи жалуется кузен.
— Это же из маминого ресторана. А что не так?
— Мы же под конвоем! И вообще почему Мадам Паутина — Горгона? Она же должна быть паучихой, разве нет?
— Какой ты всё-таки зацикленный на названиях. Это говорит тот самый Бер, который назвал тощую теневую «шпалу» «Могучим».
Бер тут же фыркает:
— Он не тощий. Он стройный.
Но почему-то ем я один. Ну ладно, ещё Мадам режет себе потихоньку котлетку. Закидываю чебурек Змейке на тарелку, а она благодарно рычит:
— Фака.
Губы Мадам Паутины растягиваются в хищной улыбке, и она обращается прямо к Змейке, смакуя каждое слово:
— Знаешь, я даже завидую тебе, сестра. У тебя ведь такой заботливый вожак. А ещё и симпатичный.
Она облизывает губы. Её язык в движении незаметно меняется: он вытягивается, раздваивается, становится змеиным. Пухлые губы пунцово блестят, будто покрытые красной помадой. На миг её волосы превращаются в извивающихся змей, шипящих и шевелящихся, а затем вновь становятся мягкими и шелковистыми прядями с голубоватым отливом.
Я, жуя, произношу:
— Спасибо за комплимент, Мадам. И за то, что согласились помочь мне и Председателю.
Она слегка склоняет голову:
— С Председателем спорить не принято. Кстати, об этом. Я уже передала Лорду Тени тварь. Ну ту самую, которая должна тебя убить.
— Благодарю, Мадам, — кивнув, продолжаю жевать пельмень.
Она продолжает мило улыбаться, поигрывая своим змеиным язычком:
— Что ж, и свою награду я тоже получила.
— Какую же, Мадам?
— Я увидела короля, который прошёл Всплеск Первозданной Тьмы. Лорд Тень говорил, что ты это сделал. Он вообще только о тебе и болтал в последнее время. Если бы он мне нравился в самом деле, я бы ревновала его к тебе, король Данила.
— А Лорд Тень вас любит?
Мадам Паутина хмыкает:
— Безумно. До глупости. Этот неудачник мечтает подчинить себе всю Тьму. А я — её порождение.
— Нет, Мадам, — взглянув ей в глаза, качаю головой. — Ты самая обычная Горгона. Магией Тьмы владеешь, да, но тело у тебя из плоти и крови. Ты не порождение Тьмы, ты всего лишь существо, изменённое ею.
Она недовольно удлиняет клыки:
— Много ты знаешь, человек!
— Что-то да знаю, — пожимаю плечами.
— Ой, да что ты можешь знать о Первозданной Тьме? — заворчала она, словно задетая за живое. — Да, ты её прошёл, молодец. Но сколько дней ты там прожил? Пять? Десять? А меня туда сбросили, когда я была ещё в третьей формации. Нас скинули туда вместе с моим вожаком. Это сделали злые люди. И он погиб там, в Тьме. А я выжила. И вышла оттуда спустя годы уже не той, кем была. Так и появилась Мадам Паутина.
— Фака, — шипит Змейка, сжав когти, будто готовая броситься.
Паутина даже не смотрит на неё, пялится на меня и пытается доказать что-то:
— А знаешь, как я стала «четвёркой»?
— Кажется, ты жаждешь поделиться, — приподнимаю бровь.
