— Вот как? Значит, времени осталось не так много. Похоже, скоро придётся идти в усадьбу Филиновых.
Светка тем временем переносится с Славиком. Ломтик носится вокруг колыбельки, как сумасшедший, иногда заглядывает к младенцу, и тогда Славик хлопает его маленькой ладошкой по кудрявой моське и тихо смеётся.
Когда ещё и Лена переносится в Шпиль, я передаю будущим спутницам воспоминания Генерала вулканов — весь багаж этикета, который необходим на празднике. Сам я могу положиться на легионера-японца, чтобы он кланялся и кивал как следует. Как сказал Воронов, после аренных гонок он стал очень послушным. Но моим спутницам не одолжишь же легионера, а потому им нужно пропустить этикет через себя и потренировать все поклоны и церемониальные движения.
Со вздохом они пошли часами отрабатывать перед зеркалом все сорок поклонов. Ошибки здесь недопустимы, японский высший свет жесток к тем, кто лажает. А сэппуку мне как-то не хочется делать, да и вообще мы не по этой теме.
Ну а пока благоверные трудятся перед зеркалами, а я решил размяться. Сажусь в джип вместе со Змейкой и Грандбомжом. Финрод за рулём. Просто прокатиться по округе, проверить, нет ли поблизости разбойников, аномальных бешеных зверей или ещё какой нечисти. Честно говоря, особо на встречу не рассчитывал: альвийские патрули и днём, и ночью следят за порядком. Но сидеть без дела тоже не хотелось.
Вместо разбойников попадаются охотники. Вернее, по звукам и эмоциям сразу ясно — кого-то в лесу травят. По моему приказу Финрод останавливает машину, и мы идём к бурелому посмотреть, что за зверя они там мучают. Судя по болезненному рёву и волне боли, животному приходится несладко.
Охотники загнали в ловушку аномального медведя-жуя и откровенно измываются. Вход в его берлогу завалили валунами так, что выбраться зверь не может. Сквозь щели между камнями живодёры пихают копья, режут, издеваются с мерзким смехом, но до конца не добивают. Специально бьют не в полную силу. Медведь уже весь в крови, израненный, дышит с хрипом, тщетно пытается перевернуться и забиться в тесной норе, чтобы защититься, но длинные копья достают его в любом случае. О том, чтобы раскидать валуны, речи даже не идёт. Противоположная стена берлоги упирается в толстые корни многовекового дерева, и мишка также не может прокопать себе выход на свободу.
— Мерррзко, фака, — цедит Змейка, уже обратившаяся в боевую форму так резко, что стягивающие её тело ремни полопались.
Я только киваю. Полностью согласен с хищницей. Зачем измываться? Добейте, если вам нужна шкура или мясо. Да и явно не наши это поселенцы — одежда у них слишком рваная, чужаки. Наши бы так не выглядели: у нас дешёвое шмотьё своим продаётся, хоть что-то приличное носят.
— Убей… — кажется, и Грандбомжа проняло. Да и Финрод насупился.
Я бросаю охотникам:
— Судари, чем вы занимаетесь?
Живодёры сразу оборачиваются, сначала хлопают глазами, угрюмо настораживаются, видимо, испугавшись, что я заберу медведя, затем узнают меня и делают подобие поклонов. Один — каменщик, судя по энергосетке, — отрывисто отвечает:
— Ваше Величество, охотимся, видно же.
— Это вы называете охотой? — киваю на берлогу, откуда доносится жалобный стон. — Я немного не понял: вы охотники или живодёры?
— Ну, мы просто играемся…
— Играетесь?
— Ваше Величество, мы же закона не нарушаем. Аномальных зверей убивать можно и в вашем королевстве.
И правда, никакого запрета нет. Убийство аномальных зверей у нас разрешено, даже наоборот, поощряется. Существующий закон в первую очередь имеет в виду тех, кто постоянно нападает на людей: тварей, что лезут в деревни, режут скот, устраивают хаос. В таких случаях сокращать численность даже необходимо. Но вот именно медведь-жуй в опасную категорию никак не входит. Он ленивый, людям на глаза не суётся, первым не нападает. Ему проще в тени спать и жевать свою кору, чем связываться с человеком. Да и одно дело — убивать, совсем другое — устраивать садистские игры. И вот такие пробелы в законе и позволяют заниматься всяким живодёрством.
— Этот медведь что-то тебе сделал? — спрашиваю каменщика.
— Мне? Нет… — удивлённо отвечает он. — Да и кому он что сделает? Это же жуй, он всегда сидит в берлоге.
Змейка оскаливается, показав медные когти:
— Мазака?
Живодёры сразу взбледнули от этой фразы.
Я качаю головой и отвечаю по мыслеречи:
— Нет, Змейка. Вмешиваться напрямую не будем. Своих же законов мы нарушать не станем.
— Ваше Величество, есть ещё к нам вопросы? — нагловато спрашивает каменщик-живодёр, увидев, как хищница раздражённо опустила когти, что придало ему храбрости.
— Нет, — делаю равнодушное лицо и ухожу обратно к дороге. Мои спутники следуют за мной, в том числе недовольно шипящая Змейка. Горгона привыкла жить по чести и никогда не мучает добычу. Да, она убивает, бывает очень жестоко, но схватка и пытки — это разные вещи.
