Нельзя считать, что остальные правители такие дураки и не предпринимают ничего, чтобы нивелировать превосходство Российской Империи. Так уж сложилось исторически, рано или поздно на поле боя появится враг, который втайне точно так же осваивал магическое искусство.
Начинать войну с Англией было просто необходимо. Такой шанс раздавить вечных врагов Российской Империи выпадает нечасто. Весь вопрос упирался в том, как это сделать. Сердце императора сжималось всякий раз, стоило ему подумать об использовании Окунева в Великобритании. Предчувствие беды.
Дверь в покои раскрылась, впуская яркий свет из коридора, а затем быстро вернулась на место, впустив секретаря. Вошедший мужчина явно волновался. Его волосы были растрепаны, воротник рубашки расстегнут, пальцы перебирали папку в руках.
— Ваше императорское величество! — воскликнул он, найдя взглядом монарха. — Турки, мой император!
Предчувствие, которое грозило остановить сердце государя, рассосалось мгновенно. Все сложилось в картину, словно ровно так и должно быть. Тревога ушла, оставив место спокойствию и холодной решимости.
— Что «турки», Алексей Михайлович? — уточнил Виктор Константинович.
— Только что высадились на нашем берегу, — ответил секретарь. — Уничтожено несколько военных частей, часть флота потоплена. Потери среди гражданских пока неизвестны. Севастополь пылает, ваше императорское величество. Это война!..
Государь кивнул и поднялся из своего кресла.
— Разбудите мою дочь, — велел он. — И Генеральный штаб мне на связь немедленно. Я хочу знать, как они прошляпили нападение.
— Будет исполнено, ваше императорское величество!
Виктор Константинович бросил взгляд на горящий камин. В языках огня ему чудился морской мегаполис, пылающий в огне войны. Кричали люди, умирающие в бойне, не способные защититься от нагрянувшей беды.
Рука государя нащупала телефон в кармане, и он сделал вызов.
— Моров слушает, ваше императорское величество.
— Иван Владимирович, вы нужны Российской Империи.
Всполох огня расцвел в небе, воздушная волна разлетелась в стороны, рассыпая осколки сбитого снаряда. В уже выбитых окнах жилых домов отразились пылающие обломки, падающие наземь, словно метеориты.
Люди толпой стремились убраться подальше от берега, улицы оказались заполнены народом. Плакали женщины, несущие на руках детей, сжимали кулаки уводящие свои семьи мужчины. В одном из домов звучал непрекращающийся крик младенца. Рев сирен воздушной тревоги уже стал привычен и незаметен, как и всякий долгий раздражитель, ставший просто частью фона.
Новая ракета пронеслась по небу, устремляясь глубже в город, но разлеталась на куски, встретившись с быстрорастущим изумрудным свечением. Развернутый щит отразил обломки ракеты, будто мусор метлой смели.
Сразу несколько снарядов ударили в защиту, но без толку взорвались, не нанеся ей урона. По зеленой поверхности пробежала одна волна, вторая. А затем с неба посыпались раскаленные булыжники. Бомбардировка продолжалась несколько минут, каждый удар сопровождался грохотом камней.
Олег Михайлович Ростов стоял на крыше одной из высоток, глядя в небо. Его пальцы сжимали поручень до хруста. Крепкий металл гнулся под руками молодого дворянина. По лицу катились кровавые слезы, стекали из ушей алые капли, пачкая дорогую рубашку. В полопавшихся глазах было невозможно отличить радужку от белка.
Олег Михайлович знал, что сейчас делает. Его щит не мог накрыть весь Севастополь. Но благородный человек обязан первым вступать в бой и бороться там, где ему случилось столкнуться с врагом. А потому щит, накрывший четыре квартала, подрагивал, исходил волнами, но стоял.
Внизу бежали люди, которые даже не думали о том, чтобы оглянуться. Или чтобы увидеть распростертую над ними защиту. Среди них не было никого, кто вообще слышал о существовании такого дворянина. Но Ростов стоял, сжимая перила, слыша и не слушая хруст ломающихся зубов.
Одновременный залп пошатнул щит. И вместе с тем пошатнулся Олег Михайлович. Пошатнулся, но все еще стоял. Удар был оглушителен, щит стал расползаться, но, черпая силу из собственной жизни, Ростов его восстановил.
Огромная высотка была уже пуста — все оказавшиеся в ней люди давно ушли. Никто не мог прийти на помощь дворянину, спасавшему бегущих жителей Севастополя. И Олег Михайлович никого не ждал.
Ракеты турок сбивали, иногда попадая настолько удачно, что весь залп оказывался бесполезен. Но слишком много снарядов прорывалось. В соседних кварталах уже стояли горы обломков на месте домов. Но Олег Михайлович держал щит на выбранном участке и смотрел в небо.
Небо, в котором из яркой золотой вспышки вырос герб Российской Империи. Огромный, озаряющий пылающий город и часть моря. Яркий и теплый, неуместный и вместе с тем дающий надежду.
Ростов медленно опустился на колено, с трудом удерживаясь от того, чтобы не упасть. Его голова повисла, изо рта хлынула смешанная со слюной кровь, а потому он пропустил момент, когда герб родной страны пошевелился.
