Но одно было ясно наверняка — чем бы ни кончилась свара в Великобритании, это решит судьбу всей европейской цивилизации. Попытка открыть фронт в Турции привела лишь к тому, что она лишилась части земель и из всего правящего рода выжил лишь один мальчишка. Арабские страны стремительно стекались вместе, спеша разодрать ослабевшего османского льва. И заодно — консолидироваться в новую империю. Исламскую империю. Голодную и жадную, воодушевленную единой верой и ценностями.
Чем это грозило Японии? Вроде бы и ничем, но… Арабский мир и так держал руку на кране, из которого плескалась нефть. Русские поддакивали правоверным, согласованно регулируя цены на ископаемые, да спешно строили атомные электростанции в песках, превращая безлюдные барханы в густонаселенные цветущие сады и города.
В Европе начались странные телодвижения, политики разных стран приступили к постепенной обработке населения, чтобы подготовить их к консолидации в единую Европейскую империю.
Китай подминал под себя Азию, действуя тихо и незаметно, подсаживал экономику соседей на свой крючок. И уже почти выдавил страну восходящего солнца с множества рынков, включая самый востребованный и обещающий прибыли — технологический. Кто бы знал еще пятьдесят лет назад, что эта нищая страна крестьян воспрянет и превратится в технологического гиганта, решительно расталкивающего вчерашних лидеров с их пьедесталов?
— Мы связались с его высочеством, — ответил подчиненный. — Но он отмахнулся от нас, заявив, цитирую: мне все равно. Иначе как отказ от взятых на себя обязательств подобный ответ расценивать нельзя, мой император.
Тэкэхиро медленно прикрыл глаза, а когда поднял веки, взялся за маленькие грабли и провел несколько раз ими по песку в своем каменном саду. Докладчик ждал решения своего монарха, стараясь даже дышать через раз.
Думал император не больше пяти минут. Если сейчас не получится добиться цели, то уже ничто не спасет ни его самого, ни всю Японию.
Грабли сломались, зажатые в кулаке, от главы государства повеяло таким ужасом, что подчиненный рухнул на колени раньше, чем осознал, что делает.
— Приказ флоту: атакуем, — ровным, но оттого не менее пугающим голосом объявил свою волю император. — И передайте всем офицерам и солдатам: Япония ждет от них только победы. Я не приму поражения.
— Будет исполнено, мой император!
Солнечные лучи уже прогревали землю, от яркого света хотелось закрыть глаза. Но вместо этого я продолжил качать сына. Александр сладко спал на моих руках, посапывая и пытаясь засунуть пальцы в рот. Но стоило мне остановиться или хотя бы передать ребенка в другие руки, он мгновенно просыпался и начинал горько плакать.
Как можно было оторваться от него?
Рядом, распластавшись на кровати звездочкой, спала Снежка. За день и вечер княгиня так вымоталась, что была даже не в силах открыть глаза. Александр отказывался засыпать с чужими людьми, так что сперва его качала моя супруга, а затем уже я.
Сын этого не видел, но я все это время продолжал собирать обелиск защиты от ядерных ракет. Работа оказалась куда тяжелее, чем я думал изначально. Убирать вообще все ракеты было бы нереально — разный боеприпас, разные системы, даже состав оболочки меняется в зависимости от модели и производителя.
С ядерным оружием было значительно проще — начинка была практически одинакова с точки зрения магии. Калибровка по минимальному объему, который улавливался бы обелиском, занимала треть объема каменной заготовки, и сжать ее сильнее просто физически было невозможно. У меня и так получился массив из более чем трехсот ритуальных рисунков, его даже мне в голове держать было сложно.
Разумеется, сложности добавляло и то, что на руках у меня сопел сын. Однако я не испытывал по этому поводу ни малейшего негатива. Да, ему не нравились чужие люди, ну так и ничего страшного. Маленький человек еще только первые несколько дней живет, привыкнет постепенно к окружающему миру. Не бросать же его одного теперь из-за этого?
Как бы там ни было, а уже то, что я сейчас сделал, вполне могло бы сослужить Российской Империи добрую службу. Дальности обнаружения радиоактивного вещества такого обелиска хватит, чтобы охватить весь континент. Разумеется, на Земле хватает мест, где радиация и без всяких взрывов выше нормы — те же старые испытательные полигоны, возле которых без счетчика радов лучше не появляться.
Но они не имеют значения для моего радара, ведь не двигаются с места и будут выделять радиоактивное излучение уже в момент запуска обелиска. А вот новые маркеры, возникающие на континенте, обнаружить можно наверняка.
Покрутив перед глазами объемную модель, я разделил ее на чертежи и жестом отправил на разложенные по столешнице листы бумаги. Черные линии перенеслись, и теперь схема была готова. Уже ее одну можно было бы предлагать Виктору Константиновичу.
