— Сами справятся, ваше сиятельство, — заверил меня секретарь и тайный глава Службы Имперской Безопасности в одном лице. — Потерь быть не должно, турки не ждут, что их накроют на подходе. С нашей стороны численное превосходство вдвое, к тому же элемент неожиданности. Возьмут тепленькими всех, можете не беспокоиться.
Я бы и правда не беспокоился. Но там брат Снежки, и в случае опасности мне действительно придется подключаться. Но сам я прыгать и летать никуда не буду — у каждого солдата на броне висит специальный амулет, с помощью которого я могу не только накрыть определенного человека дополнительным щитом, но и навести атакующую печать.
Это небольшое нововведение пришлось делать, как только я узнал, что Петр Александрович вызвался добровольцем. Хотелось ему поучаствовать в операции, надеялся молодой человек на награду и, в принципе, мог ее получить, если все пройдет гладко.
Камера Макарова, возглавляющего засадный отряд, показывала дорогу, по которой должен был вот-вот проехать караван с переодетыми турецкими бойцами. Теми самыми, которые намеревались вторгнуться в Царьградское княжество под видом торговцев.
Была опасность, что операцию турки отменят, когда теракта на моей земле не случится. А потому их было решено брать не на границе, а на подходе — какая, в сущности, разница, если основная армия через полчаса откроет огонь? А так мирному населению ничего не будет угрожать.
Широкий засел за своим столом, а я вернулся к чертежам обелиска. Было у меня множество вариантов, как решить проблему с запуском ядерных ракет. Самый простой — накрыть их встречным ударом. Но тогда в атмосфере окажется столько вредоносных частиц, что такой подход — то же самое, что и позволить ракетам попасть в цель. А потому надо было продумывать иные пути.
— Начали, ваше сиятельство.
Я поднял взгляд на экран.
Макаров перешел в наступление, и под колесами замыкающего грузовика рванула заложенная мина. Караван тут же стал замедляться, и в него со всех сторон ударили вспышки тяжелых пулеметов. Звука я не слышал, но прекрасно видел, как попытавшаяся удрать передняя машина поймала снаряд лобовым стеклом, и ракета взорвалась внутри салона, уничтожая любые надежды на спасение.
В ухе Широкого лежал наушник, и он слышал, что происходит. Комментировать не требовалось, и так было ясно — Петр Александрович справляется. Несколько попытавшихся отбиться турок уже лежали на земле. Из кузовов машин пытались то огрызаться, то выбраться. Но глубокой ночью им было не видно ничего толком, а русские бойцы пользовались приборами ночного виденья, встроенными в шлемы доспехов.
Я вертел в пальцах карандаш, спокойно наблюдая, как на экране одна за другой загораются машины турецких военных. Брать кого-то в плен или захватывать трофеи сегодня русская армия не стремилась. А колонна каравана и не планировала сдаваться. Генеральный штаб одобрил операцию, а там тоже не дураки сидят, и у них своих осведомителей хватает, так что ошибка с нашей стороны изначально была исключена. А уж когда из третьей машины выпустили ракету по позициям наших солдат, и вовсе любые сомнения отпали.
Не стреляют гражданские из гранатометов.
— Это разгром, ваше сиятельство, — выдохнул Егор Константинович через пару минут.
Я и сам видел, что весь караван сожжен, а те немногие турки, которые оказались снаружи, уже не подают признаков жизни. Засада сработала превосходно, как и сами бойцы показали себя грамотными военными. Во всяком случае с моей дилетантской точки зрения.
— Одаренные с их стороны были? — уточнил я, когда Широкий показал мне фигуру Макарова, захваченную камерой одного из подчиненных Петра Александровича.
— Нет, но могут быть в других караванах, — ответил секретарь.
— Хорошо, — кивнул я. — Принеси кофе.
Егор Константинович не стал возражать, а тут же покинул мой кабинет. Я же еще несколько секунд смотрел на горящий караван. Сейчас такие же засады идут в других местах, и там моя помощь может пригодиться… Но я не мог обеспечить всех, не те у меня ресурсы, чтобы охватить такую армию.
К сожалению, приходится выбирать — защищать своего родственника или других людей. Так что только одному отряду получилось изготовить артефакты, для остальных оставалось надеяться, что в случае угрозы они не станут геройствовать, а сразу вызовут подмогу в моем лице.
Турок мне было совершенно не жалко. Они планировали убивать моих мирных жителей, устраивать теракты в местах скопления гражданских, чтобы в образовавшейся суматохе проникнуть на территорию Царьградского княжества. Так что никакой жалости к врагам у меня не было. Шли сеять смерть — ее и пожали.
— Сообщение с моря, — объявил Егор Константинович. — Все корабли противника потоплены. Один наш подбит.
— Потери?
— Пока нельзя сказать, ваше сиятельство, — ответил секретарь. — Вытягивают наших парней с пострадавшего корабля. Вроде бы пока все на месте.
— Хорошо бы так и продолжалось, — кивнул я, с усилием заставляя себя переключиться на чертежи.
