Однако Большакова не расстраивалась. В ее роду было достаточно мужчин, которые будут заниматься делами фамилии и смогут помогать ей и ее новой семье. Но это не значит, что стоит ставить на себе крест.
Былое лидерство в магии осталось позади, но девица продолжала поддерживать себя в форме, хотя и не рвалась в самые успешные ученицы. Василий Владимирович же и вовсе требовал от своего секретаря ровно двух вещей — исполнять свои обязанности и не упускать обучение.
С обоими пунктами Кристина Гордеевна отлично справлялась. Заключенная помолвка должна была принести Большаковым серьезные дивиденды, помогала развить семейное дело. Так что пятьдесят тысяч ежемесячного жалованья, которое выбил для своего секретаря Василий Владимирович, полностью уходили на личный счет Большаковой. И первое время она просто не знала, куда девать эти деньги.
Сейчас же она рассматривала проект, в который можно было бы вложиться, чтобы получить прибыль. Единственное, что смущало Кристину Гордеевну, так это жесткая привязка к территории. Кто бы мог подумать, что она станет рассматривать малые предприятия в новообразованном княжестве? Однако сеть агрегатора такси, которая досталась Царьграду в наследство от Турции, требовала вливаний на закупку автомобилей, наем водителей и поддержание собственных станций технического обслуживания.
Прошлые хозяева продавали все по частям, и теперь Большаковой, если она действительно желает получить прибыль, придется выкупать все обратно. А одного жалованья секретаря на это не хватит.
Делегация Службы Имперской Безопасности вышла из кабинета вместе с Василием Владимировичем. Окунев пожал им руки и, попрощавшись, заглянув в монитор подчиненной.
— Такси в Царьграде? — спросил он.
— Да, Василий Владимирович, — смутившись от того, что ее поймали за личными делами во время службы, кивнула Кристина Гордеевна.
— Я в деле. Запиши на меня пять миллионов рублей, — распорядился Окунев. — А когда подрастем, продадим их русскому агрегатору под интеграцию. Одна страна — одна служба такси.
Не дождавшись реакции от подчиненной, он улыбнулся.
— Меня не будет следующую неделю, оповестите об этом всех причастных, — велел Василий Владимирович.
— Что говорить, если будут спрашивать? — уточнила Кристина Гордеевна.
— Что я в Испании.
Утро началось с приятных неожиданностей. Уже привычно оглядев пространство, я заметил, что наблюдатели от его преподобия Джованни скрылись. В самом отеле, где я уже привык видеть его людей, тоже никого не нашлось.
Усмехнувшись этому открытию, я привел себя в порядок после сна и сел за рабочий стол. Очевидно, Лучио Кастеллани намеревался нанести мне визит, а потому нашел способ избавиться от лишних свидетелей. Не удивлюсь, если избавлялся мафиози от наблюдателей в самом прямом смысле, но мне об этом переживать не приходилось — внутренние разборки итальянцев никак меня не касались.
Технически я и знать-то не должен о том, что монсеньор приставил ко мне тьму наблюдателей. И что они растворились в воздухе, соответственно, тоже.
За чертежами я просидел до самого обеда. Как заказывал в номер завтрак, как его принесли, и он исчез у меня во рту — даже не заметил. А если бы не осторожное покашливание от дверей, и сейчас бы не оторвался.
— Ваше сиятельство, — произнес знакомый мне по досье мафиози. — Позвольте представиться, Лучио Кастеллани. Мой хороший друг господин Молинари договаривался с вами о нашей встрече.
Я улыбнулся, поднявшись из-за стола, и предложил гостю располагаться. Пока он с достоинством кивал и занимал свободное кресло, я успел подумать о том, что преступность настолько глубоко забралась в реальную жизнь Италии, что им не составило труда вот так нагло заявиться к представителю другой страны.
— Добро пожаловать, господин Кастеллани, — проговорил я. — Надеюсь, вы согласитесь разделить со мной хлеб? Если честно, я так увлекаюсь своей работой, что порой забываю, на каком свете нахожусь. Не уверен, что у меня завтрак-то был, а я его не придумал.
Он понимающе улыбнулся.
— Мне знакомы настолько увлекающиеся люди, ваше сиятельство, — ответил тот. — К счастью, в большинстве своем это очень толковые специалисты, которые хотят нам всем добра и процветания. Немало изобретений, без которых современный мир невозможен, было создано как раз такими энтузиастами.
Я сел в кресло напротив и кивнул.
— Но есть и другие увлекающиеся люди, — произнес я. — Те, кто желают не добра и не счастья. Во всяком случае, не для всех, а конкретно для себя.
Лучио кивнул.
— И это приводит нас к причине нашей встречи, ваше сиятельство, — объявил Кастеллани. — Данте сказал мне, что передал нашу просьбу относительно его преподобия Джованни.
— Это так, — подтвердив его слова кивком, согласился я.
