Еще одно подрубленное дерево. Хм. Не переборщил? Вроде бы нет. Девушка приподнялась на локтях и, тряхнув головой, уставилась на меня. Точно, не видели они запись. И от Татьяны, и от застывшего Сергея одинаково шибануло изумлением.
А что я? Договаривались о рукопашном спарринге – так нечего было из себя огнемет изображать…
– Цела? – Я протянул руку, на которую девушка, чуть помедлив, оперлась. Не доверяет или не успела отойти от удара? Но глаза вроде чистые… мути нет. Да и бил я предельно аккуратно. Хм.
Помогая ей подняться, я постарался отследить движения. Да нет, все в порядке, координация не нарушена, цвет лица ровный, естественный… значит, о сотрясении мозга можно не беспокоиться.
– Как ты это сделал? – помолчав, спросила Татьяна, не торопясь отпускать мою руку.
– Подошел и ударил, – пожал я плечами. – А вот зачем ты устроила этот фейерверк?
– Я-аа…
– Рефлекс у нашей Танечки такой. Вредный, – хмыкнул инструктор, раздвигая канаты, чтобы нам было проще выбраться с ринга. И добавил почти мечтательно: – Может, хоть это происшествие ее исправит. А что? Метод кнута и пряника, говорят, действенная штука. Ты будешь кнутом… а я пряником.
– Смотри, Сереженька, ведь по шее получишь… пряник, – прищурилась Татьяна. Может, она и хотела добавить еще что-то, но ее перебил громкий звонок браслета. Развернув экран и выслушав абонента, девушка скривилась, но, нехотя кивнув, повернулась к нам, – Олег Павлович ждет. Идемте?
И все равно не понимаю – зачем нужно было действовать именно так? Не проще было просто и честно попросить меня о спарринге?
Это был первый вопрос, который я задал Брюхову после обмена приветствиями. И далеко не последний.
Бывший гвардии полковник смотрел трансляцию спарринга и тихо матерился. Нет, идея была хороша. Раскручивая Кирилла на спарринг, Татьяна и сама завелась по полной программе, на что и рассчитывал Олег Павлович. Да только ушлый мальчишка, словно назло, вообще ничем не выдавал своих способностей, столь ярко продемонстрированных на дуэли. Нет, уровень, показываемый Кириллом сейчас, довольно высок. Скупые, четкие движения, скользящие блоки, которыми он отводил и смягчал мощные удары ног своей противницы, но… это все не то… Хотя… Брюхов чуть удивленно вздернул брови. Вот этот удар, доведи Кирилл его до конца, вполне способен был сломать Татьяне как минимум два ребра. А вот этот… полковник вздрогнул всем телом. Убийственный, в прямом смысле этого слова, прием. Хорошо еще, что парень так хорошо контролирует себя и свое тело, иначе реанимация дочери была бы уже обеспечена. Кажется, это дошло и до Татьяны, вон как взвилась! И любимый огнешар… Ага!!!
Олег Павлович с какой-то смесью удовольствия и удивления хлопнул себя ладонями по коленям, когда фигура Кирилла на экране вдруг исчезла и тут же появилась вновь, но уже рядом с падающей на ринг Татьяной. Как будто кадр сменили. Раз – и все. Был там, оказался тут. И никакого намека на стихийное перемещение… Иначе, даже если опустить все несоответствия вроде отсутствия характерного возмущения в Эфире, зрительного следа стихии на старте и финише и совершенную невозможность подобного действа в исполнении новика… можно было бы увидеть хотя бы сам удар. Ан нет… Ладно. Посмотрим, что покажут записывающие приборы, которыми бригада артефакторов полдня напичкивала спортзал, разворотив для этого три стены из четырех, пол и потолок. Хорошо еще, что успели все привести в порядок… и то в зале до сих пор краской воняет, никакие воздушные техники не помогают. Несильно, но… Ладно. Надо звать эту гоп-компанию, пока они второго спарринга не устроили.
Отключив видеопанель, Брюхов коснулся браслета и, развернув экран, передал приглашение через Татьяну. А когда вся троица оказалась в его кабинете, Кирилл вновь смог удивить полковника, сходу задав неудобный вопрос. Ну, право, не отвечать же пареньку, что таким способом Олег Павлович хотел лишь правильно настроить дочь на бой… в ее же присутствии?
Впрочем, Татьяна опередила бывшего полковника. Догадливая дочка.
– Чтобы я сама себя накрутила и на ринг вышла не для галочки, а с настоящим желанием тебя отметелить. Папа, хоть и прикидывается солдафоном, на чувствах умеет играть не хуже профессиональных «мозголомов», – пропела Татьяна, бросая на отца очень многообещающий взгляд. Брюхов вздохнул и, улыбнувшись в усы, развел руками. Мол, что поделаешь…
– А с вами иначе нельзя, вертихвостка. Иначе на пару с сестрой на шею мне сядете и уздечку напялите. Слышишь, Сергей! Тебя предупреждаю, свяжешься с ними – сам не заметишь, как будешь на коротком поводке бегать. – Брюхов хохотнул, но Кирилла, кажется, этот показной дружелюбный тон для своих ничуть не ввел в заблуждение. Настороженный взгляд стал еще холоднее, а появившаяся в дверях Настасья сделала большие глаза и замотала головой. Что ж, полковник никогда не был идиотом и давно научился доверять чутью дочери, а потому тут же сбросил маску доброго дядюшки.
– Ладно, оставим досужую болтовню. Присаживайся, Кирилл. Поговорим о делах. Сергей, Татьяна – свободны.
