– Ага. И остановиться вовремя у вас не всегда получалось, – закончила за сестер Лиза и, заметив, как понурились близняшки, договорила: – А то и вовсе не хотели. Интересно, как вам за это от родителей доставалось?
– А никак не доставалось, – внезапно взъярилась Мила. – Мать и глазом не вела, дед, даже когда Кирилл в очередной раз в реанимацию попадал, только хмыкал, а отец вечно пропадал на работе. Творили что хотели! Еще и Лешку подбивали…
– Пока после очередного «отпуска» в реанимации, придя в себя от удара подсунутого мне крепостного огненного артефакта я не пообещал, что поубиваю к чертям идиоток, если попробуют сунуться ко мне еще хоть раз, – холодный голос, раздавшийся от входной двери, заставил девушек вздрогнуть. – А в доказательство – в первый же день после выписки спеленал этих будущих гридней, вместе с Лешкой, и подвесил их за руки и за ноги в подвале имения… Вроде сработало. А теперь, госпожа Елизавета, мастер-евгеник дома Филипповых-Посадских, дорогая моя ученица, позволь задать тебе один вопрос…
Температура в спальне опустилась явно ниже нуля, поскольку вырывавшийся изо рта застывшего на пороге Кирилла пар тут же оседал на его бровях и волосах изморозью. Девушки инстинктивно сбились в плотную группку и подались назад. Ольга попыталась почувствовать нареченного, но тот вновь наглухо закрылся и словно превратился в бездушную ледяную статую.
– Кто. Позволил. Тебе. Лезть. В мои. Дела.
– Я… просто… мне… – Лиза беспомощно оглянулась по сторонам и, только почувствовав на плече руку Ольги, чуть воспрянула духом.
– Кирилл… – Оля сильнее сжала ладонь, даря подруге поддержку, и попыталась за нее вступиться, но молодой человек остановил ее одним жестом.
– Подожди, милая. – И вновь холодный взгляд воткнулся в нервно покусывающую губы Лизу: – Дом Филипповых ищет войны? Сейчас?
– Нет! – резко побледневшая, Елизавета встрепенулась. – Это… это моя инициатива!
– Ты ищешь войны? – в глазах Кирилла проскользнуло неподдельное удивление.
– Да нет же! – с ощутимой болью в голосе чуть ли не прокричала она. – Я только хотела выяснить… объяснить…
– Стоп. – Кирилл глубоко вздохнул и, заметив, что девушки уже начинают дрожать от холода, одним коротким жестом вернул температуру в комнате к норме. Помолчал, глядя куда-то в сторону, и договорил: – Соберись с мыслями, успокойся, потом все дружно приводите себя в порядок и выходите в гостиную. Обед готов. О… делах будем говорить после. И, Лиза… я очень надеюсь, что ты сможешь объясниться. Не хотелось бы устраивать свару с твоей замечательной бабушкой, особенно в такое время… Мы поняли друг друга?
– Да, учитель. Я все объясню, – тихо ответила Елизавета.
– Вот и договорились.
Кирилл смерил девушек взглядом и, хмыкнув, исчез за дверью.
– Чтобы я… еще раз… да ни в жизнь, – охрипшим голосом выдала Лина, ощутив, как комната вновь наполняется живительным ощущением силы, привычным одаренным, как воздух, и столь же незаметным… пока его не откачают, как это и проделал Кирилл. Девушки переглянулись и, согласно кивнув, принялись приводить себя в порядок. Молча. И лишь когда поняли, что вполне готовы к «выходу в свет», Лиза прервала молчание.
– У нас в доме хранятся записи… старые. Еще времен Василия Темного. Там было описание мощного ритуала, проводимого над одним из участников на грани антенатального и интранатального периодов. При условии уже имеющейся евгенической совместимости люди, над которыми был проведен такой ритуал, с момента начала полового созревания становятся друг для друга… как половинки одного целого. Однако чаще всего у лиц противоположного пола, не связанных с ними ритуалом или прямым родством, такие люди вызывают разной степени неприятие…
– Но? – переглянувшись, надавили застывшие рядом близняшки.
– Но при наличии евгенической совместимости… может проявиться эффект цепи, – совсем тихо закончила Лиза и, взглянув на лица сестер, пояснила: – Неприятие может переродиться во вторичную привязку ритуалом. Вот.
Полегче надо было, конечно. Наехал на девчонку со злости… Устал, да. Черт, но она тоже головой думать должна была! По всем здешним обычаям, вмешательство во внутренние дела семьи недопустимо и оскорбительно… Стоит тем же Громовым прослышать о несанкционированном интересе чужого евгеника к отпрыскам их рода – и… как минимум, одним евгеником в мире станет меньше, и никакие добрые отношения не помогут. Да попробуй Елизавета сунуться со своим исследовательским зудом к любому боярскому роду – и дело вполне могло бы обернуться войной, примеров не счесть! Отсюда и правило: евгеник всегда держит язык за зубами и не лезет в чужие дела! По крайней мере, сам не лезет…
