Затеянные тут же поиски не дали ничего, слишком уж мало было воинов, чтоб тщательно прочесать всю округу. Тут ведь не одна только степь – еще и рощи, да и у беглеца – сто дорог. Ищи его теперь, ага.
Желтолицый кидань Суань Го пустился в обратный путь через дубраву, подъехав к вежам совершенно с другой стороны. Спешился, да, привязав коня, нырнул в разбитый для него шатер – желтый, с большим пологом и мягкой кошмою. Растянулся на кошме, да, задумчиво посматривая на перстень, прошептал себе под нос:
– Шаман Бурухчи Гаир, конечно, не очень будет доволен, как и Туракина-хатунь… но… Но ведь только мертвые не болтают лишнего! Вместо неудачливого дурачка Аатарына протащим другого. Будет кому приглядеть… Да и… не слишком ли этот глупец Аатарын был верен шаману? Да-а… Как написал когда-то великий Ду Фу – «нет конца нашей страшной работе».
К большому удивлению Павла, известие о загадочной смерти предполагаемого убийцы особого впечатления на Ирчембе-оглана не произвело. Голова мингана была занята чем-то другим… чем именно – Ремезов узнал уже вечером, когда посетил бело-голубую юрту нойона, вызванный для разговора с глазу на глаз.
– Я попрошу тебя, друг мой, об одной услуге, – без долгих церемоний произнес Ирчембе-оглан, едва только гость успел усесться. – Поедешь в улус Джучи, к сиятельному Бату – тебе одному я могу доверять: ты человек слова, да и жена, и люди твои, живут на моей земле.
Что ж… боярин сглотнул слюну – по крайней мере – откровенно. Мол, ежели что – жена за тебя ответит и все люди твои.
– Что я там должен делать?
– Найти Субэдея! Он еще должен быть там, кочевать у Сарая. Я дам тебе письмо, – минган покусал ус. – Признаюсь, мои почтенные гости – ты их видел – вовсе никакие не купцы. Это посланцы хана Гуюка, и даже не столько его, сколько его матери, ханши Туракины, очень властной, хитрой и коварной женщины! Если Субэдей поддержит ее своими туменами, пусть даже просто одним своим словом… Это ты и должен узнать! Поддержит или нет. Или ему все равно. Я спрошу – он ответит, а ты передашь мне весть.
Молодой человек невольно улыбнулся – работать телеграфом ему еще доселе не приходилось.
– Что ты смеешься?! – сверкнул глазами минган. – Поручение вовсе не такое простое, как кажется. Субэдея еще нужно найти, да с ним встретиться, придумав какой-нибудь правдоподобный повод. И помни – за тобой могут пристально следить!
Ирчембе-оглан снова покусал ус, задумался, подперев подбородок руками. Так и сидел минут пять, а потом молвил:
– Знаешь, я все же раздумал посылать с тобою письмо – его легко могут найти. Я дам тебе перстень – вот, держи…
Приложив руку к сердцу, Павел со всем должным почтением принял серебряную печатку с небольшим красным камнем, вероятно рубином, и какими-то непонятными иероглифами, вероятно – уйгурскими, письменность именно этого народа была у монголов в ходу.
– Это – «Глаз Оборотня», его подарил мне когда-то сам Субэдей. Впрочем, одного его, наверное, мало… еще я расскажу тебе один случай, о котором знаем только мы двое – я и Субэдей-багатур. Перстень – спрячь, случай – запомни. И немедля отправляйся в путь.
– С твоими гостями?
– О, нет, – минган неожиданно рассмеялся. – Они поедут не к Субэдею – к Бату в Орду, поглядеть, послушать сплетни и слухи. И отправятся раньше тебя – уже завтра.
– А я… Я могу взять с собой верных слуг?
– Нет! Ты сам будешь почти что слугою. Приказчиком иранского купца Халеда ибн-Фаризи. Его караван выходит через три дня – надеюсь, этого времени тебе хватит, чтоб попрощаться с женой.
– Да, хватит…
Павел не знал, что и сказать – только что сделанное предложение оказалось весьма неожиданным и – из таких, от которых, при всем желании, невозможно оказаться.
– Но… как я буду общаться с тем же купцом?
– Он хорошо знает русский. К тому же… – минган хитро прищурился. – Я знаю, что ты и арабский собрался изучать. Вот себе прекрасный случай!
– Благодарю от всей души! – не удержавшись, съязвил Ремезов. – Купец про меня что знать будет?
– Ничего, – Ирчембе-оглан пожал плечами и пододвинул поближе кувшин. – Хочешь вина?
– Хочу.
– Пей… вот… Один весьма влиятельный человек попросил его пристроить своего беспутного племянника – тебя – к настоящему делу. Немного поучить… и проучить.
– Что за человек?
– Овдей Хромота, работорговец из Брянска.
– Но я никогда…
– Ты жил в Смоленске, работал на дядюшку, так же вот, приказчиком – и проворовался. Вот он тебя и сослал.
Ну и легенда… Впрочем, хоть какая-то; хоть кто-то за него, Павла, подумал – Ирчембе, кстати, в этом деле силен.
– Словесный портрет и привычки Овдея запомнишь сейчас – слушай…
