– Вот они, – радостно воскликнул Салтан. – Земляки твои. Явилися! Ну, пошли, что ль?
– Пошли… Стой! – Маша вдруг начала осторожничать. – А это точно – наши? Вдруг да кто другой? Вдруг – стража?
Гонец хохотнул и негромко свистнул. В ответ тотчас же послышался точно такой же свист.
– Ну, теперь слышишь? Они! Идем скорее.
Тут и Ремезов махнул рукою своим – пора! Вот уже где-то рядом захрипели кони, вот кто-то вскрикнул…
Трое. Всадников было трое. Всего-то!
– Главное, не дать им ускользнуть, – пригибаясь, прошептал Павел. – Дождемся, когда спешатся… Вы, парни, держите лошадей, а мы с людьми справимся. Усекли? Тогда пошли!
– Э-эй! – выбравшись из кустов, громко выкрикнул Павел. – Люди добрые, коня мово тут не видали? Хороший такой конь, пегий.
В-вухх!!! Свистнула, пролетела мимо уха стрела. Почуяв чужих, заржала, взвилась на дыбы лошадь. Чья-то тень шарахнулась в сторону, кто-то выругался, а кто-то истошно закричал:
– Держи-и-и-и!!!
– Ах ты, сука! Выдала!
Злобно ощерив зубы, Салтан бросился на Маше с кинжалом:
– Так умри!
Боярин не успел добежать. И знал, что не успеет. Поэтому даже не торопился – просто метнул нож на голос… и, судя по слабому вскрику, попал!
Вот теперь и бежать можно.
– Маша, ты как? Маша-а-а!
Что-то просвистело в воздухе. Кто-то пронесся вскачь темной стремительной тенью.
– Уйдут! – поднявшись из травы, закричала девушка. – Уйдут же!
– Никуда не денутся.
Ремезов поднес к губам висевший на груди рог, затрубил, протяжно и утробно. Наверное, как-то похоже когда-то ревели мамонты. Или динозавры, кто знает?
– Маша, ты не…
– Нет. Руку только чуть-чуть оцарапал, я же настороже была, знала, с кем связалась.
– Молодец ты, Машенька. О! Слышишь, скачут?
Судя по раздавшимся звукам, к реке несся целый эскадрон, скакали ничуть не таясь – с посвистом, с боевым кличем. Как видно, загоняли, оттесняли вражин к реке. Так ведь те и через реку переплыть могут. Уйдут!
Павел повернул голову:
– Парни-и-и! Вы где?
– Я тут, – откликнулся чуть погодя чей-то голос.
– Кто ты-то?
– Уброк. А Кармаль ранен.
Тьфу ты, этого еще не хватало! Ладно, разберемся… сейчас главное злодеев не упустить. Да не должны бы…
Приложив руку к шее упавшего в траву слуги – точно, готов! – боярин махнул рукой Маше и, бросившись к трофейной лошади – увы, только одной – прыгнул в седло.
– Эге-й! – орали в степи. – Эге-не-гей!
Хлестнув коня по крупу, Павел понесся на крик, рискуя в любую минуту сломать себе шею. Правда, светлело уже прямо на глазах! Черные ветви кустарников приобретали зеленовато-золотистый оттенок, небо становилось голубовато-белым, а от быстро угасших звезд остались лишь едва заметные бледные тени.
Через пару минут Ремезов обнаружил всадников: целый отряд во главе с начальником караванной стражи окружил двух узкоглазых всадников – теперь уж их хорошо можно было рассмотреть. Павел даже узнал эту парочку, когда подъехал ближе. Ну, конечно, что и следовало ожидать! Посланцы. Монгол и китаец. Игдорж Даурэн и… Ли Чань? Суань? Как бишь их там?
– Ты славно сегодня поработал, Аким, – вышел скрывавшийся в тени деревьев купец Халед ибн Фаризи. – Славно. Где остальные?
– Там, у берега. Кармаль, похоже, что ранен. А изменник Салтан – убит. Я просто вынужден был…
Тут только Павел подумал, что оставил там, в траве, нож… в траве или в спине убитого им предателя. Надо бы вернуться, забрать…
– Я их проведаю, – молодой человек сунул ногу в стремя.
– Постой, – повелительно махнул рукой начальник стражи – коренастый, с испещренным шрамами плоским лицом, монгол.
Его поддержал и торговец:
– Да, Аким. Не спеши. Мы ведь все не спешим – видишь.
Не спешат они… Странно!
– Но ведь нужно искать третьего.
– А чего его искать? – иранец неожиданно расхохотался, тряхнув крашеной бородой. – Вон он!
Он кивнул куда-то за спину Павлу, и молодой человек со всей поспешностью обернулся, увидев прямо перед собою, в числе других всадников, желтолицего киданя с черной остроконечной бородкой и усиками.
– Меня зовут Суань Го, – не слезая с лошади, но слегка кивнув, светски улыбнулся кидань. – Впрочем, мы знакомы. У меня хорошая память даже на бледнолицых демонов… не так ли, господин Павел?
Массивная деревянная решетка из толстых жердей делила небо на клеточки, вполне удобные, кстати, для игры в крестики-нолики. Или, скажем, дети могли бы прыгать по небу, играя в классики, если б, правда, небо было бы не небом, а, скажем, весенним асфальтом, черным и влажным после только что сошедшего снега. Как там поется в детской песенке? Мелом расчерчен асфальт на квадратики…
