Его приятель вдруг дергается — и приподнимается на цыпочки, словно его вздернули стальными когтями за горло вверх.
— Узнал? — шипит мужчина. — Трепещешь? А когда по маленьким девчонкам из крупняка лупил, не трепетал? Ничего внутри не ворохнулось? Сука…
— Не я… — хрипит офицер спецназа.
— Не ты, — вежливо соглашается юноша. — Ты приказал. И не отказывайся, Нюх не ошибается. Коп, не стреляй, сделаем хуже. Ты понял, да?
— Ну хотя бы ногу сломать! — кровожадно протестует мужчина со странной кличкой Коп.
— Ногу? Ну…
Капитан приходит в себя и незаметно активирует заклинание. Как положено по уставам: бой в доме, контактные заклинания, щит на корпус… Но юноша легко касается плеча, укоризненно качает головой, и капитан с ужасом ощущает, как рассыпаются заклинания. Он всегда, с детства чувствовал их в отличие от большинства магов, и теперь словно наяву видит, как накопленная сила исчезает, испаряется… перетекает к этому непонятному юноше! И еще резко теряется концентрация, как будто упился вдрызг. Но он же не пил, полбутылки бренди для мага что стакан яблочного сока…
В курительную комнату заглядывает еще один офицер, замирает, пытаясь сообразить, что в ней происходит… и падает беззвучно. Юноша безразлично отодвигает его ноги туфлей то Борджи и проходит в гостиную княгини. Мужчина со спецстволом движется за ним, потом смещается в сторону и берет присутствующих на прицел.
Немая сцена.
— Мое почтение, княгиня, — не очень вежливо говорит юноша, подходит к женщине ошеломительной красоты, наклоняется и легко целует руку безупречных форм.
— Продолжайте, господа. Не смеем вам мешать. Мы просто заглянули сообщить, что с нами лучше дружить. Только это. Подумайте, господа. Очень прошу — подумайте. Всего хорошего.
И странные визитеры удаляются обратно в курительную комнату. Княгиня встает, протягивает им вслед руку, словно пытается разрубить… и падает без чувств. Потому что резко двигаться для старухи полутора сотен лет не очень-то рекомендуется. Особенно когда магия — исчезла.
Спать я люблю с самого детства. А вот сны об этом самом детстве смотреть не очень люблю. Что в них хорошего, в этих малярийных болотах? Хуже снов о детстве только сны о юности.
Но именно они и приходят в эту ночь, накатывают один за другим. Люди юность боготворят и вспоминают с ностальгией, а вот у кубинских драконов юность — время постоянных унижений, жара несбыточных надежд насчет фертильных самок… Юность — время смертельной опасности, и точка. А если вспомнить некоего придурка Роя, то и у людей юность ненамного лучше.
И снова в беспощадном свете полной луны над черными топями восстает страшная туша Патриарха, и снова начинается его безумный танец, снова его чудовищные лапы с оглушительным звоном бьют и бьют по глади воды, и этот звон ввинчивается в голову, рвет ее невыносимой болью, и хочется взметнуться из-под коряги, взреветь и броситься в безнадежную битву, лишь бы прекратилось это мучение… но нельзя, нельзя, надо перетерпеть, безумные танцы Патриарха бывают лишь при полной луне…
Тихонько открывается дверь, и в мою спальню заходит Мишель. Недоуменно таращусь. Как бы оно понятно: Сашка снова осталась у Леона, поддерживает папеньку, что бы и не прийти какой-нибудь девочке на свободное место, но — Мишель? Ее я ожидал в предпоследнюю очередь!
Девушка смотрит вопросительно, получает приглашающий кивок, присаживается на краешек кровати, целомудренно одергивает халатик, но бесполезно это — чтоб прикрыть ее ноги, надо хламиду до пят носить.
— Наверно, результат проклятия можно исправить, — сочувственно говорю я, кивая на ее голые бедра. — В смысле, что изменено магией, магией же можно вернуть обратно. Если аккуратненько поработать с твоим внутренним миром, запустить обратный процесс…
— Нет, — неловко усмехается Мишель. — Сергею нравится именно так. И тебе. Ну и… и мне в результате тоже. Все просто красавицы, и лишь одна я — длинноногая.
Обнимаю ее за талию и притягиваю поближе. Мишель охотно притягивается.
— Снится какая-то дрянь, — тихо жалуется она. — Так страшно…
— Это не тебе снится, — вздыхаю я. — Это мне. А уж как мне страшно…
Мишель недоуменно хлопает глазами. Коротко объясняю ей ситуацию с девятью парами Когтей. Она думает совсем недолго и приходит к правильным выводам:
— Получается, мне от тебя теперь не скрыться? И когда Сергей меня… Вот же ты скотина, Рой!
— Тебе жалко, что ли? — не понимаю я.
Мишель всерьез задумывается. Потом озорно улыбается:
— Да ладно, пользуйся, вся твоя, бессовестный. Подглядывай, подслушивай, подчувствовай…
— Нет такого слова!
— А действие теперь есть… Так. Ты и в бою можешь поддержать, да? Когда рубились с ликвидаторами, я что-то такое ощутила… как будто ты рядом.
— Вы пока что неопытные, — неловко оправдываюсь я. — Если б не эта связь, девчонок бы в городе покромсали. А тебя в основном Сергей прикрывал, не я.
— Я так и поняла. Спасибо, что спас.
Мишель пододвигается еще ближе, откидывается назад и кладет голову мне на плечо — что называется, целуй не хочу. Я, конечно, целую, все же не железный, но укоризненно шепчу в маленькое ушко:
