— А у него внешность поменялась. Выплеск наследственной магии. И запись о том в медкарте имеется, все по закону. Подрос, покрепче стал, потемнел, но это он самый.
— Что-то у меня в голове все запуталось! — пожаловался князь Кирилл. — Получается…
— Не Сашеньку он там защищал, — кивнул Леон. — Свою сестру. Потому и успел, что приглядывал за ней и был наготове. Хоть что-то в этой истории понятное. И, Кирилл… я тут подумал: а в Сашеньке ли дело? Может, она и не мишень, а случайная жертва? Ну кому могла помешать невинная девочка?
— Так. В этом что-то есть, — озабоченно сказал князь Кирилл. — И кто тогда? Жанна? Так обычная же девчонка, знаю я ее…
— Точно знаешь? — мягко спросил Леон. — Мама ее — фрейлина младоимператорского двора. Маму мы знаем, ты так даже очень хорошо… а отца?
Князь Кирилл тяжело задумался.
— Опасно, — в результате пробормотал он. — Мы Москве не ровня. Съедят и не подавятся. Закрываем расследование.
— Кирилл, они чуть не убили мою дочь! Если б не пацан…
— Леон! Закрываем расследование! Еще раз оказаться в бассейне не хочу — и тебе того не желаю!
— Так старый хрыч зарыл же его! — усмехнулся Леон. — И еще поверху забетонировал.
— Тем хуже! Об бетон — это еще больнее…
Леон проводил старшего брата задумчивым взглядом. Упрямо прищурился. И подтянул к себе монитор.
Знакомый из Следственного комитета отозвался почти моментально.
— Князь Леон! — почтительно склонился он к монитору.
— Оставь! Играйся с Кириллом, вам обоим нравится! Скажи лучше, что по делу на Летнем балу? Посмотрели?
— Посмотрели, — кивнул следователь. — И в морге, и так… поспрашивали. И знаешь, что я тебе скажу, Леон…
— Знаю. Сейчас скажешь, чтоб не лез в это дело.
— Ну вот, ты сам все понимаешь.
— Сашеньку чуть не убили, — упрямо сказал князь Леон.
— Так не убили же? — усмехнулся старый следователь. — Вот и радуйся. И не в нее целили, вот тебе мое профессиональное мнение.
— Понятно. Что еще скажешь?
— Я? Ничего. Разве что эксперты в недоумении. Говорят, Безумного Фрака не человек бил. И этого мага-психопата тоже.
— В смысле — не человек? А кто?
— Драглайн с шар-бабой. Штука такая, которой сносят старые дома.
— А ваши эксперты ничего не нюхали? — разозлился князь Леон.
— Вроде нет, но спрошу. И еще — Коэн тоже загнулся. В больнице.
Леон недоуменно моргнул.
— Вот, и я тоже охренел, — с удовольствием согласился следователь. — Отказали почки. У мага. В лучшей частной клинике города. Леон, не лезь в это дело, голову потеряешь. А с тобой приятно иметь дело, другого Меньшикова я не перенесу.
— Спасибо за заботу, старый… — озадаченно пробормотал князь Леон и выключил монитор. Потом поднялся и решительно отправился к старшей дочери.
— Ой, папа, привет, — слабо улыбнулась ему Сашенька с постели. — А я еще не вставала…
Князь Леон со щемящей нежностью смотрел на дочь. Бледная, хрупкая, беззащитная. И ее чуть не срезал «огненным клинком» заурядный психопат. Как, как оградить детей от жестокого мира?
Брови дочери начали удивленно подниматься.
— Я что пришел-то? — опомнился князь. — Твой вчерашний спаситель. Кто он? Ты так странно его назвала…
— Подслушивал? — мягко укорила дочь.
— Ну, знаешь ли! Когда полгода твердишь, что погибнешь именно в этот день, что должен делать отец⁈ Конечно, подслушивал! И подглядывал! И проверил весь парк на минирование, а посетителей на оружие! Ты назвала его — Светлый государь. Что это означает?
— А, это, — улыбнулась Сашенька, сползла с кровати и зашлепала к книжным полкам. — Сейчас покажу.
Князь Леон с недоумением смотрел на книжную иллюстрацию. Могучий воин с суровым и неуловимо знакомым лицом. Ах да, чем-то напоминает Алена Дюпона, иллюстратор наверняка взял секс-символ Европы в качестве образца. Ну и?
— Старая книга, сейчас такого не читают, слишком наивно, — тихо сказала сбоку Сашенька. — А иллюстрации превосходны.
Князь Леон вздохнул с невольной жалостью. Его старшая, любимая дочь не совсем нормальна — печально, но факт. Живет в своем выдуманном мире книг, стихи пишет очень странные, поет… И вот — Гил Гэлад. Ее рыцарь-спаситель. А на самом деле — просто похожее лицо. Этот Ален Дюпон окончательно задолбал, два десятка двойников только по Старому Донцу шарахаются.
— Саша! — строго сказал он. — Да, подслушивать нехорошо, но и говорить незнакомому юноше то, что ты сказала, тоже недопустимо! Что значит — всё и всегда⁈
— Папа, какая разница, сейчас сказать или потом, когда познакомимся? — вздохнула дочь. — Пусть знает. Все равно он — моя судьба. Я вижу.
Князь Леон вздрогнул. Дочь видит — это серьезно. Случалось, что ее видения не сбывались, но если сбывались, то именно так, как видела Сашенька.
— Закрою в комнате на замок! — пообещал он ворчливо. — Будет вам всё и всегда!
— О, тогда он придет сам! — легко улыбнулась девушка. — Его замки не остановят! Или я к нему приду.
