– Так говорят в просторечии, а у дипломатов короля или императора называют так, как положено; титул же нашего великого государя они специально умаляют. Иногда литвины даже прямо говорят: не можем мы назвать Алексея Михайловича царём всея Руси, так как у нашего круля в подданстве есть русские. Я сын и пасынок дипломатов и с детства служу при дворе – я это знаю.
– Я – женщина, и причём далекая от дипломатии и двора. Но думаю, что если бы короля Британии, – тут она вспомнила, что в Британии нет короля, а есть лорд-протектор Кромвель, – ну, когда он был, стали называть бы герцогом Лондонским – то Его величество был весьма оскорблён.
– Само собой. И круль был бы оскорблён, назови его кто-нибудь «князем Варшавским». А нас можно грабить и потом издеваться, лишая даже права наследства на земли наших предков.
Евдокия вздохнула.
– Я не рассказывала тебе про королеву Марию Стюарт? Может, ты сам слышал? Нет? Эта дама, королева шотландская, объявила себя ещё и английской королевой, но не сделала ничего, чтобы английской короной завладеть. Матушка моя говорила, что это был самый глупый поступок из всех возможных: надо было либо отказаться от претензий и признать королевой Елизавету – ту, с которой переписывался Иван Грозный, либо всерьёз начать войну за трон Англии – тогда ещё Англии, а не Британии. Может быть, и великому государю лучше не о титуле думать, а о том, как вернуть себе реальную власть над землями предков? Или уж отказаться от них.
– А зачем, по-твоему, ездили на Украину слуги царя, включая меня, как не для того, чтобы вернуть хотя бы часть русских земель? И зачем едет сейчас наше посольство – горилку пить? Именно затем, что бы сделать эти мечты явью.
Матвеев осенил себя крестом, жена последовала его примеру.
– Скажи, а ты сама, в душе своей, за кого: за нас или за поляков?
– Я не русская по крови, но родилась и выросла в России. А в Польше… в Речи Посполитой никогда даже не была. Что она мне? Разумеется, в случае войны мои симпатии были бы на стороне России. Так я ответила бы и год, и два назад. А если тебя смущает моя прежняя вера, то позволь заметить, что мой дядя, тогда ещё католик, сражался под знамёнами князя Пожарского против короля Владислава. И он не один такой.
– А гетман Сагайдачный, православный человек, шел со своими казаками против нас под знамёнами Владислава. Потом, правда, каялся.
– Наверное, про это я не знаю. Но зато знаю, что теперь к первой причине у меня прибавилась вторая: я твоя жена. И даже если считать, что я вышла замуж за варвара – предпочитаю видеть этого варвара победителем, а не побеждённым.
Артамону Сергеевичу так понравилась последняя фраза, что он поделился ею с Кириллом. Тот одобрил жену друга и сказал, что и сам предпочёл бы быть победителем.
– Ну, это любой бы предпочёл!
– А, кто его знает. Ты не замечал, что у нас часто любят не победителей и не разумных людей, а всяких дурачков, юродивых, христарадников?
– Замечал. Только я эти вкусы не разделяю.
Меж тем стало немного холоднее; дорога отвердела, и ускорилось движение посольства. 1 ноября прибыли в Путивль, где остановились отдохнуть, помолиться и помыться в баньках. Воевода Степан Гаврилович Пушкин – брат боярина Григория Гавриловича и внук Василисы Мелентьевой – любезно приветствовал боярина Бутурлина и его свиту. Евдокия Григорьевна с любопытством смотрела из-за занавеси на представительного мужчину и за ужином рассказала романтическую историю о его бабушке и матери. Старшая Лопухина подтвердила её рассказ, а маленькая Аня пришла в восторг.
– А она правда была очень красивая?
– Деточка, откуда ж мне знать? Я её не видела.
За рекой Сейм уже начиналась Украина.
Посольство ехало медленно; во всех местечках и городках его встречали торжественными церемониями и молебнами. Боярин Бутурлин приветствовал встречающих от имени царя, долго и серьёзно беседовал с местными жителями, отстаивал службы в церквях, выказывая усердие в вере. После одной из стоянок он коротко сказал Матвееву:
– Ты, Унковский и другие не зря ездили на Украину. Местные обстоятельства и настроения вы описали верно.
Матвеев молча поклонился. Нельзя вести правильную политику, не получая верных сведений о делах; оценка Бутурлина показывала, что он хорошо выполнил свою работу.
Спутники боярина с интересом разглядывали незнакомые места и незнакомый народ, оживлённо обсуждая между собой впечатления и сравнивая увиденное с привычным. Здесь было теплее; дома, одежда и утварь местных жителей были новы и непривычны; население казалось сытым и довольно зажиточным, люди были в среднем более крупными и рослыми, чем русские, но множество вдов и сирот являли собой страшный след длящейся уже пятый год войны. Елена Никифоровна обратила внимание, что почти все женщины и девочки грамотны – это выгодно отличало Украину и от России, и от большинства стран Европы, где женское образование считалось ненужной и более того – вредной блажью. Ане ужасно нравилось пение в церквях:
– Теперь я понимаю, почему государь так хвалит малороссийских певчих!
