Хаос! Настоящий хаос царил во дворах Дорониных и Совиных. Часть телег пришлось поставить у соседей, и туда же спровадить приехавших людей. Дуне казалось, что к ним прибыла вся деревня! Раньше-то для деревенских поездка в город была ого-го каким событием и требовала подготовки, затрат и большого беспокойства, а сейчас организационный момент взял на себя человек боярина и всё стало проще, вот и рванули все кому не лень. Не обошлось без ругани и споров, но сообща собираться было веселее, да и любопытство всех снедало, как-то будут продаваться их игрушки, особо пошитые жилеты, боярская мягкая скамья со спинкой и такие же маленькие скамьи на одно седалище. И яблоки!!!
Дуне казалось, что их все ненавидели. Первая волна ненависти пошла во время переработки яблок. Ну, тут нечего было сказать, всё же почистить от шкурки и нарезать аккуратными дольками десять монастырских телег яблок, да плюс свой урожай… кого хочешь затошнит. Так к этим яблокам по велению боярышни ещё изготовили тару, потом искали дополнительную телегу, чтобы загрузить готовую продукцию. А где её взять, если всё разорено и то, что есть, собирали из остатков? Но извернулись, нашли, куда загрузить.
Все яблочные заготовки вместились на одну телегу и это тоже злило, так как обработано было в десять раз больше. Правда, высота груза всю дорогу заставляла беспокоиться, но это лишь добавляло нетерпимости к яблокам.
Дуня не знала, за что хвататься. Она ринулась разбирать тюки с тёплыми вещами, а в это время из-под её носа уводили диваны со стульями с мягкими сидениями. Дед клещом в них вцепился и даже не дал сгрузить, сразу велел везти в приказ.
— Там все увидят их! — суетливо отмахивался он от Дуни.
И вроде бы она сама так планировала, но дома не на чем было сидеть, и это уже надоело. Пока она провожала тоскливым взглядом первый на Руси, а может, и в мире диван, Сенька Волк уже отобрал для себя кожаный жилет и торговался с Фёдором, а потом увидел…
— Ой, что это? — тут же подскочила Дуня и начала щупать руками что-то похожее на удлинённый ватник с воротником стоечкой.
— Так это ж ты сама говорила, что можно под сукно подложить те белые шарики (хлопок), простегать и использовать вместо доспеха. Мы шарики вычесали, уложили крест накрест, добавили к ним пеньку.
«Тегиляй!» — мелькнуло у Дуни название доспеха для небогатых. Он вроде бы позже стал очень популярен, хотя нечто подобное существовало давно. Но это как раз вариант из разряда открытия Америки, до которой добирались в разное время много мореплавателей, а первооткрывателем станет Колумб!
Вот и Дуня, точнее, мамины мастерицы «открыли» миру тегиляй. Они всего-то удлинили предложенный ею вариант пуховика, сделали короткий рукав, прикрыли шею и изменили предназначение одёжки, укрепив хлопковый подклад пенькой.
И вот на этой модели можно было заработать!
— Фёдор, какую цену назначишь? — начал торговаться Семён.
И тут Дуня раскинула руки, перекрывая доступ к товару:
— Не продаётся! Это мы повезём во Псков! — она даже попыталась оттолкнуть боярича. — Тебе эта… этот… тегиляй невместно носить.
— Чего? Почему «тегиляй»? — удивился Волк.
— Так у татар вроде «тегель» означает «стёжка», — огладив бороду, заявил Фёдор.
И неизвестно, чем закончился бы спор, если бы Дуню не отвлекла Василиса, сообщившая, что её ждёт Милослава.
— Поспеши, наша матушка-боярыня собирается за покупками, — многозначительно сообщила она и тише шепнула: — Я передала ей деньги, и она очень довольна.
Дуня понятливо закивала и заторопилась. Но надо было предупредить:
— Ты проследи, чтобы Фёдор тут по дешевке всё не отдал. Мы в Пскове всё намного выгоднее продадим, а боярич Семён просто развлекается.
— Прослежу, беги уже!
И всё закрутилось, никто даже не подумал отдыхать. Все разом загалдели, засобирались на рынок и вновь поднялась суета.
Толпой повалили к лавкам боярина и каждый норовил принять участие в выставлении игрушек. Торговый день клонился к концу, но никого это не смущало. Селяне своим присутствием создали ажиотаж и неудивительно было, что торговля ожила, да как развернулась, как пошла… Шум, гам, смех, удивленные восклицания, шутки-прибаутки, детский плач и звонкие выкрики «хочу-хочу-хочу».
Распродали всё, даже валенок не осталось, а их выставили по завышенной цене.
Милослава побоялась далеко отходить от лавок, переживая за продажи. Слишком много от них зависело сейчас. А вместе с ней крутились дочери. Они впервые так надолго задержались на рынке и с любопытством поглядывали на торг, подсказывая своим людям изображать покупателей, чтобы побойчее шла торговля.
Вернулись домой все усталые, но счастливые. Дуня думала, что поест и спать, но куда там! Дед одобрил гуляние с песнями, танцами и даже сам гоголем прошёлся по горнице под стук ложек и бренчание гуслей, зазывая ключницу пройтись лебедушкой и показать молодежи, как старики умеют отдыхать.
