— Ты видела, как одевается Оболенская? Это же стыд и срам!
Милослава пылала возмущением, но сквозь негодование прорывалась целая буря самых разных эмоций.
— Так это иноземная одежда… — Евдокия постаралась отреагировать нейтрально. Каких-либо запретов на выбор одежды не было, и женки иногда удивляли совсем уж диковинными нарядами. А тут всего лишь польское платье.
— Ты ещё скажи, что сама хочешь так же нарядиться! — взвилась боярыня и закусила губу, из-за чего её лицо приобрело обиженное выражение.
— Ну-у, не так чтобы очень, но было бы интересно… — миролюбиво ответила дочь.
— Евдокия! Не смей даже думать!
— Да я чисто теоретически…
— Не дозволяю!
— А, ну и ладно, — покладисто согласилась она, и озабоченно произнесла, пятясь к выходу: — Пойду Еленку поругаю, а то ишь чего удумала! Ух я ей! — выскользнув вон, Евдокия отправилась искать Петьку, который тут на побегушках. За пряники он соберёт команду горлопанов и будет кричать что-нибудь вроде… тут она задумалась, пытаясь придумать рифму: вепрь-зверь-дурь-тварь…
— Чего-то не то, — остановилась она, схватив кончик косы. — Вепри-дебри-швабры-мабры. Да что же это такое? Пу-пу-пу, — медленно выдыхая, она попробовала ещё раз, но в голову лезла рифма только к слову кабан. Кабан-хулиган, кабан-топчан-каштан-балаган-таракан…
Петьку она нашла там же, где видела ранее. Его вновь поставили мыть полы при входе. Мальчишка с радостью откликнулся на предложение боярышни побыть переживальщиком команды «Вепрь» и готов был бежать немедленно искать соратников.
— А сколько пряников мы получим? И какие? — вовремя вспомнил он об обговаривании условий найма до взятых на себя обязательств.
— Соберешь десяток отроков, каждый получит по прянику, а ты дополнительный пряник за полный десяток. Но все твои товарищи должны громко кричать за команду гостей, победно дудеть, когда они побеждают и махать флажками.
— Само собой, — важно кивнул Петька. — А если я не один десяток найду?
— То опять каждому по прянику, а тебе дополнительный за новый десяток.
— А если…
— Если кто-то из твоих будет стоять молча, то вычту не только его пряник, но и два твоих.
— Э-э, а почему два?
— За попытку обмануть. А так-то пожалуйста, набирай сколько хочешь, но не разочаруй меня.
Петька тяжко вздохнул и признался, что вряд ли даже два десятка мальчишек наберёт к завтрашнему дню. Но Евдокия на это лишь улыбнулась и сказала, что было бы просто, то не пряники дала бы в награду, а квасу купила.
Договорившись с Петькой, сказала Гришане, что завтра поутру пойдёт на турнир.
— Евдокия Вячеславна, ты уж потише там, а то опять голос сорвёшь. Хочешь, я за тебя покричу? Я запомнил: «Мы пришли побеждать!» — гаркнул Гришка и несколько раз притопнул ногой.
— Впечатляюще, — усмехнулась Евдокия.
— Или вот, — обрадовался похвале воин, — «Сильные духом рвутся вперёд, не видя преград!»
— Хм, это иноземцы придумали, не вынося запаха чеснока, — не оценила кричалку боярышня.
— Тогда вот эта: «Мы всем улыбнёмся, помашем рукой — и сразу соперник теряет покой!»
— Гриша, что это? — широко раскрыв глаза, возопила Евдокия. — Кто тебя этой пакости научил? Фу! Забудь немедленно.
— А чё? Знаю я команду воеводы Зацепы. Там все без зубов, потому как драчуны известные.
— Ах, ты в этом смысле, ну тогда ладно… хотя, судья может счесть это запугиванием!
Григорий почесал голову, пытаясь понять, почему боярышня сочла весёлую кричалку пакостью, но ни до чего не додумался.
— Боярышня! — окликнула Евдокию Даринка. — Я всё принесла.
— Ох, до ночи рисовать придется, — вздохнула она и поспешила в дом, чтобы запастись свечами.
Григорий проводил её и, сердясь на Гаврилу, пожелал ему неспокойных снов. Постоял, подумал и направился к брату боярышни, чтобы Иван Вячеславич завтра обязательно сопроводил сестру и не дал сильно размахивать меховушками. А то в прошлый раз одна девица так увлеклась, что поскользнулась и подружек потянула за собой. Устроили кучу-малу! Потом чуть всем девушкам не запретили вход на турниры, а как без них-то? С ними веселее!
Утром следующего дня народ стоял на берегу и обсуждал приезжую команду. Никаких скамеек не было, как и ограды, чтобы устроиться прямо на склоне, не рискуя скатиться на лед. Евдокия подъехала на санях к самому краю и шустро принялась командовать :
— Так, вы двое берёте эту штуку, разворачиваете и выталкиваете наверх, когда Вепри загонят в ворота блин.
— А нам чем махать?
— Вот вам флажки, — влезла Даринка, — и дудки. Только не балуйтесь, дудите по делу.
Ванюшка с превосходством смотрел на мальчишек, радующихся флажкам и дудкам, а когда Олежка подал ему здоровенную трещотку, то лениво крутанул её и сделал вид, что ему не интересен чужой восторг. Трещотка трещала на диво громко и басовито.
— Даринка, где мои меховушки?
— Вот! Боярышня, а что кричать будем?
— Вепри на лёд! Победа нас ждёт! — отозвалась Евдокия и помахала вышедшему на лед Гавриле с командой. Его товарищи развернулись к ней, одарили улыбками и поклонами.
