Евдокия слепила снежок, чтобы залепить Оболенскому в лицо, но к нему подскочил Гусев. Все думали, что он ударит боярина, но Юрята вцепился в кнут, и между ними завязалась нелепая возня.
— А ну брось! Я тебя! — кричал-пыхтел боярин, пытаясь отцепиться от Гусева. К нему на помощь рванули боевые холопы и начали оттаскивать Юряту, но им мешала Еленка, изо всех сил раздавая оплеухи.
Еремей Профыч посмеивался, Милослава переживала за ввязавшуюся в драку боярышню, а Дуня спустилась с крыльца и побежала за воткнутой в сугроб лопатой. Гришка сразу же отнял её у боярышни.
— Да я снегом их хотела присыпать, чтобы остудились. Верный способ!
— Не лезь, Евдокия Вячеславна! — строго велел ей воин. — Еремей Профыч тебя потом ругать будет, — при этом Гришка по утоптанному снегу толкнул лопату прямо к Ванюшке, заслужив укоризненный взгляд его пестуна. Ванюшка быстро сообразил, что делать и зачерпнув лопатой снега, размахнулся…
— А ну расступись! — во двор влетели сани, а за ними ещё один домик на полозьях. Из саней выскочили воины и бросились на Лыко-Оболенского с его холопами. Еленка била всех подряд, Ванюшка под прикрытием пестуна всех обсыпал снегом, Еремей Профыч уже хохотал в голос, а к нему подошёл один из важных бояр.
— Евдокия Вячеславна, кто это подле нашего боярина? — спросил Гришка.
— Товарков Иван Федорович, — удивляясь быстрой смене событий, ответила она.
— Дядька нашего Юряты Гусева? А на санях вроде бы отец Юряты с сыновьями. Неужто стенка на стенку пойдут?
— Надо бы Еленку из этой свалки вытащить, — озабоченно произнесла Евдокия.
— Если только за косу, — ухмыльнулся Гришка — и стоявшие рядом вои заржали, вспомнив, что коса накладная.
— Боярышня, мы идём печь или? — нетерпеливо позвала Даринка, поглядывая в сторону пестуна Ванюшки. В другое время она бы во все глаза глядела на побоище, но сейчас уж больно хотелось ей удивить и порадовать будущего мужа вкусностями. Дома-то её бабы не особо хвалили, а тут никто не скажет, что она всего-то помогла по мелочи.
Евдокия приметила, что холопы Оболенских выдернули Еленку из свалки и повернулась, чтобы уходить. Ей стало неприятно смотреть на дерущихся мужей, но ко двору подъехал ещё один походный домик. Возничий приподнялся и громогласно потребовал освободить дорогу. И каково же было её удивление, когда она увидела Бориса Лукича Репешка!
— Наперегонки ехали, — авторитетно заявил Гришка, разглядывая скопившийся транспорт и вид возниц. — Но Лыко-Оболенский всех обогнал. Хорошие у него лошадки!
Дуня направилась к Репешку, чтобы поздороваться, но пока она обходила побоище, раздался голос князя:
— Разойтись! — и княжеские воины начали наводить порядок.
Бояре развернулись к князю, чтобы поздороваться.
— Ладно, не будем ждать, — решила Евдокия и отправилась на кухню.
Ей не хотелось сейчас ни с кем говорить. Боярышня думала, что князь немедленно прочитает её послание и сразу же даст ответ, а его отвлекли и наверняка он закрутится в деловой круговерти, вспомнит о свитке только вечером, когда будет раздеваться, а там отложит до утра... Находиться в состоянии ожидания Дуне было невыносимо, и она решила посвятить этот день выпечке.
Даринку на общей кухне хорошо знали и уже ждали. Когда она начала заваривать тесто, то женки столпились возле неё. Евдокия же заняла большой стол в стороне и тонко раскатывала тесто фило, прислушиваясь к болтовне. Говорили в основном о еде, и Дуня с интересом слушала, какие травки можно добавлять в хлеб, чтобы тесто наполнилось вкусом или стало ноздреватым.
— Что же можно испечь из такого тонкого теста? — спросила одна из жёнок, задумчиво глядя на разложенные боярышней пласты.
— Разное, — хмыкнула Евдокия и приступила к сборке пахлавы. Сначала она думала воспользоваться теми начинками, что готовили для заварных булочек и испечь пироги, потом ей захотелось испечь штрудель, но увидев на кухне орехи и мёд, передумала. Даринка как раз закончила возиться со своим тестом и запихнула будущие булочки в печь. У Евдокии тоже нашлись помощницы, и вскоре её пахлава отправилась следом.
Пока все возились с привычной текущей работой и заканчивали подготавливать начинки для заварных булочек, аромат выпечки распространился по всему дому и началось паломничество. Ходоков прогоняли с шутками-прибаутками, оттого среди женщин стоял шум и веселье. Евдокия смеялась вместе со всеми. Особенно досталось шуточек Тишке, княжьему слуге, собиравшемуся первым снять пробу. Но вот уже булочки были начинены солёными и сладкими начинками, пахлава поставлена в ледник пропитываться, как следующим гостем за вкусным оказался сам князь.
— Ишь, распотешились, — задорно произнёс он. — Это что же вы тут печете, что мои гости в предвкушении причмокивают, да платочками бороды вытирают?
Жёнки засмеялись, смущённо переглядываясь. Не бывало на их памяти, чтобы их князюшко сюда заглядывал. Начали толкать друг друга в бока, да поглядывать на юную боярышню.
Мала ещё девица-красавица, но не зазорно было поучиться у неё по хозяйству, спросить совета по жизни, да и люди говорили, что под её рукой покойно и надёжно.
