— В древние времена люди заметили, что если потереть янтарь о шерсть, то к нему начнут притягиваться легкие частички, например, опилки или кусочки бумаги. Стало интересно, что их притягивает? Что поменялось в воздухе возле янтаря?
— Я слышал, что есть камни, которые притягивают к себе железо.
— Верно. Возле этих камней воздух чуточку изменен. Но зачем нам это знать? Какая польза, спросишь ты? Об этом задумывались наши предки и пытались использовать в быту до чего догадались. Я видела запись, которую переписали из летописей, что во времена Цезаря, а может раньше, делали крошечные кувшины, внутрь которых ставили железные палочки и все это заливали уксусом. Так вот, если спустя время прикоснуться к торчащим из кувшинчика палочкам, то они едва заметно щелкнут тебя.
— Потому что воздух округ них изменится?
— Ну-у, наверное, да. Это будет уже не просто воздух, а заряженное силой поле.
— Наверное, в этом не было никакого толка, раз всё забыли.
Евдокия улыбнулась, как змей искуситель и рассказала о другой находке, которая напоминала лампочку. С ней было все просто: сосуд, пробка-затычка, два железных крючочка, воткнутых в пробку, и крепящаяся к ним спиралька.
Постепенно Дуня подвела свою мысль к тому, что можно собирать не крохи силы, а намного больше и использовать её для запуска мельниц, насосов, нового освещения.
Гаврила слушал её внимательно. Мельницы он видел, про насосы слышал и даже про силу пара[7] уже узнал. Про освещение не особо понял, но поверил. Молния ярко сверкнула, и если это можно повторить, то этого света хватит на княжеский дворец.
— Ой, что-то я увлеклась, — остановилась живописать Дуня. — Ты, наверное, устал?
— Так с чего начать? — неожиданно спросил Гаврила.
— В смысле?
— Вокруг меня сейчас это поле, так?
— Ну, да. Ты наэлектризован. Советую тебе полежать на земле, отдать ей эту силу. Не уверена, что поможет, но попробуй.
— Попробую. Но как мне научиться собирать эту силу?
— Э-э, откуда же я знаю? Всё, что прочитала — рассказала.
Евдокия вопросительно посмотрела на Гаврилу и посоветовала:
— Не бери всю эту ерунду в голову! На словах всё красиво, а на деле не подступиться.
Боярич отстраненно кивнул, а тут и хозяйка позвала к столу.
— Идем, а то я что-то замёрзла тут сидеть, — дергая Гаврилу за рукав, Дуня потянула его в дом.
— А ведь можно вложить такую силу в шестопёр и разить врагов, — пробормотал он. — Или вдоль защитных стен пустить эту силу, чтобы никто даже близко подойти не мог, а ежели её побольше собрать… — фантазия Гаврилы набирала обороты, открывая перед ним мир возможностей.
— Гаврила Афанасьевич, не отставай, — поторопила его боярышня и успокоилась, когда он посмотрел на неё прежним влюблённым взглядом. Правда, в нём появилась какая-то сумасшедшинка, но не заикается — и ладно!
На мгновение ей показалось, что она перестаралась с описанием медных катушек в бегущей воде, да и не стоило выдавать всё, что знала. Знания у неё крошечные и поверхностные, как раз на уровне древних греков, но Гаврилу впечатлило. Хорошо, что ненадолго.
Боярич же поднёс руку к волосам и убедился, что они потянулись за ладонью, вставая дыбом. Он спешно завёл руки за спину, а сам задумался, чего прикупить по дороге на службу, чтобы провести ряд экспериментов по примеру кошкинских мастеров. Идея со стреляющим молниями шестопёром ему особенно пришлась по душе.
Ночь прошла спокойно. На рассвете Гаврила Златов уехал из Дмитрова, а за Евдокией пожаловал княжий человек и сказал, что Юрий Васильевич хочет её видеть. Ванюшка остался сторожить негоциантов, а Дуня поспешила к князю. Улыбающийся Юрий Васильевич принял её без задержки, поблагодарил за свежие фрукты и перевёл разговор на те дары, что привезла она от своей семьи. Его интересовали поставки брынзы, баклажанной икры и сыра.
По-семейному (без бояр) договорились о небольших продуктовых партиях, посмеялись над ухаживаниями Пушка за Маркизой, и Дуня ещё раз заверила князя, что перебралась в дом Толкуши временно, чтобы приглядывать за иноземцами.
— Дождусь княжьего отряда, и мы сразу поедем в Москву, — отрапортовала она.
— Но должно ли тебе самой сопровождать их? — удивлялся князь.
— У моих подопечных собирается большой караван, а при мне брат с дядькой, наша охрана и ещё княжий человек Юрята Гусев тоже не один, а это все не лишние люди к княжьему отряду.
— М-да, дела-а-а, — протянул Юрий Васильевич, поглядывая на Евдокию. Ему вспомнилось, как ему поручали важные дела в этом же возрасте и как он волновался, боясь не оправдать доверия. — Я тебе помогу с возничими, — решительно произнес князь. — Думал в Москву попозже посылать людей, чтобы закупили разного добра для дружины, но раз так, то с тобой поедут. Так спокойней будет.
Евдокия не стала уточнять кому спокойней, вежливо поклонилась.
— Благодарствую, княже.
— Ступай, дай знать, когда выезжать будешь.
