Ведь её совершенно точно будут искать! И должны выйти на этот дом… Дуня продолжала делать вид, что разглядывает своего похитителя, а сама попыталась представить его реакцию на запугивание и что будет, если он поймёт, что для него всё потеряно.
Может, он согласится оставить её в покое, а сам предпочтет сбежать? А может, спрячет её подальше и там уже точно никто не найдет её или свернет ей шею и всё.
Охранница поставила на стол кувшин со взваром и пироги. Её хозяин довольно кивнул и предложил боярышне:
— Угощайся.
Женщина налила Дуне взвара и поставила перед ней кружку. Боярышня хотела отказаться, но поколебавшись, всё же отпила немного. Напиток оказался кисловатым с легким травяным вкусом. Всё, как и должно быть, вот только набор трав не подходящий… Дуня ещё раз глотнула напиток, чтобы распознать лишнюю травку и почувствовала, как перед глазами всё поплыло.
— Ах ты ж… — вяло промямлила она, понимая, что её обхитрили.
А впрочем, этот взвар ей в любом случае влили бы в рот. Последней мыслью была чёткая установка больше ничего не пить, иначе очнётся она уже у османов на рынке.
— Закидай её сеном, да смотри, чтобы не задохнулась, — велел хозяин дома.
— Батюшка, а ты… — сминая в пальцах рушник, встревоженно спросила прислужница.
— Дом продал, новые хозяева купили его вместе с тобой. О моих делах молчи, а то с тебя за всё спросят.
Бабища долго непонимающе смотрела на хозяина, потом выдала:
— Моё дело исполнять, что сказано, а болтать не приучена.
—Ишь ты, — довольно усмехнулся похититель, — дура дурой, а главное разумеешь. Вот так и говори всем, коли спросят. Ну всё, неси девку в конюшню. Я скоро.
Мужчина подождал, когда его челядинка выйдет, покрутил в руках нож, думая не пустить ли его в дело, но поморщился. Убивать холопку ему не хотелось. Он даже некоторое время обдумывал, что она могла бы на себе тащить сундук с добром, но слишком уж приметна. Такую здоровущую бабу везде запомнят.
Ещё чуть поразмыслив, он решил, что пусть живёт и служит новому хозяину. А сам прошёл на конюшню, с трудом достал неказистый сундучок, открыл его. Дал заглянуть в него бабе и захлопнул. Теперь она скажет то, что видела: пара свитков, иконка, нож, да какое-то тряпьё.
— Не велико моё наследство, — драматично произнёс Дунин похититель, — но буду беречь. Не поминай лихом.
Баба всхлипнула, перекрестила его и закрыла ворота за выехавшей телегой.
Довольная улыбка наползла на лицо мужчины. В сундучке были спрятаны худые мешочки с медными и серебряными монетами, а в Юрьево хранились золотые чаши, украшения и серебряные гривны.
Всё, чем владел его предыдущий хозяин, перекочевало в захоронку. Тати тогда потрудились за него. Они удачно выбрали самое ценное, а потом разделились, часть из них бросилась в погоню и расплатилась за своё безрассудство. Оставшихся навечно упокоил он сам, чтобы пресечь ненужные слухи.
Староста Селифонтов даже не поинтересовался судьбой татей и до сих пор думает, что всё добро житьего человека у них. Ну и пусть думает. По губам мужчины зазмеилась кривая улыбка.
План выехать в Литву под рукой Селифонтова провалился из-за боярышневой нюхастости, но это к лучшему.
Как бы он потом объяснял старосте своё богатство? А оно не маленькое и ещё вырастет, когда боярышню продаст и… тут мужчину осенило, что боярича Златова лучше тоже одурманить и продать. Конечно, приятнее было бы покуражиться над ним, но раз пора бежать, то деньги важнее.
С этими мыслями он добрался до Юрьева, сгрузил боярышню в подклеть и велел хозяевам дома завтра баньку истопить. Те привычно поклонились, и оставив важному гостю девку в услужение, отправились с исполнять приказ.
Не в первый раз в подклети держат людей, бывает, и знатных. Опасно это, но коли найдутся жалобщики, то в Новгороде есть важные люди, которые помогут исчезнуть ищущим правды. И с этими важными людьми даже владыко ничего поделать не может!
***
Дуня очнулась в полной темноте и ужасно испугалась шороха.
«Крысы! Мыши! Змея!»
А потом что-то тяжёлое плюхнулось ей на грудь и начало топтаться, цепляя коготками.
— Ах ты, морда шерстяная, — облегченно выдохнула она и потянулась погладить нарушителя её спокойствия. — Как же ты тут оказался, зверь диковинный?
Вскоре темнота перестала казаться такой уж непроницаемой, и до Дуни дошло, что выхода в её новом узилище нет, но кот где-то всё же пролез и это ли не надежда.
— Дружочек! — заворковала она коту. — Назначаю тебя ответственным за наш выход отсюда.
Реакции не последовало, зато когти зацепились за вышивку и потянули за нитку.
— Давай, слезай с меня, — спихнула она вредителя, — и топай своими священными лапками на свободу!
Кот уходить не хотел и Дуне пришлось приподняться, чтобы блохастик не пытался устроиться на ней снова. Наконец она не выдержала и буркнула:
— Слушай, морда! Там куры со смеху дохнут над тобой! Иди покажи им, кто тут главный! А я посмотрю, как ты отсюда выбираешься.
— Он в продух лазает, — раздался в ответ срывающийся юношеский голос.
— Ой, здрасьте! — ляпнула Дуня, пытаясь разглядеть того, кто сидел вместе с ней. — Ты кто таков?
