Ты проиграл, любитель чипсов. В блоке номер два нельзя лгать. Все всплывает, как шарики пенопласта. Все проявляется, как в рентгеновском кабинете. Сдавайся, силы неравны.
– Откуда кровь?
– Порезался.
– Зачем ты следил за мной?
– Приказ Оскара. – Он натягивает рукав утешительской формы. – Или ты думаешь, он рандомно[6] приглашал? Нет, он изучал каждого. Истории болезней, биографии…
– Биографии? Интересно, как много вы знаете?
– Самую малость.
– Не верю.
– Нам пора.
Матвей едва не бежит, а я боюсь догонять того, кто увидел меня без кожи. Да и окровавленная толстовка не дает покоя. Изобретатель все дальше. Я пересиливаю себя.
Мы вновь роботы – электризуем секунды молчанием. Миллионы секунд.
Останавливаемся на передышку у внушительного стенда.
План здания.
В горле трепыхается мотылек. Отделение не пустует. Здесь дежурят Утешители, и рано или поздно мы на них наткнемся.
– Гляди-ка, это же серверный зал. – Матвей рассматривает широкие железные двери рядом со стендом.
Я дергаю за ручку – закрыто.
– Без паники. – Он изучает датчик. – Автоматические. Попробуй-ка открыть пропуском.
Я прислоняю карту к экрану. Щелкает замок. Никогда не думала, что буду благодарна Карине.
Среагировав на движение, в зале включаются лампы. Бесконечными рядами тянутся серверы. Мерное гудение, море зеленых огоньков, столы с планшетами… От размеров этого помещения у меня кружится голова.
Сколько же больных в городе номер триста двадцать? Скольким он не прощает стремительное обнуление?
Сколько нас, проклинающих красный цвет индикатора?
– Какие люди! – разбивает тишину наглый смех. – Ни фига себе! Вот это комнатка! – На пороге появляется Ольви, а за ним – Альба.
– Ты не в музее, – шикаю я. – Как вы здесь оказались?
– Левое крыло меньше раз в пять. Там ничего интересного, – сообщает бывшая подруга. – Вот и решили найти вас.
Матвей садится у крайнего сервера и вставляет флешку. На экране грузится неизвестный мне код.
– Помочь? – неуверенно спрашиваю я.
– Расслабься. Пару минут – и пароли у нас, – потирает он ладони. – Ольви, постой в дверях. Свистнешь, если вдруг что.
Гуляя вдоль столов, я сталкиваюсь с Альбой. Чтобы избежать неловкого молчания, я сворачиваю в другую сторону, но ее голос – ровный, бесцветный – парализует меня:
– Шейра… Здесь кое-что о нас.
– Что?
Она отдает мне документ с печатью и подписью.
«Указ о госпитализации пациентов. Причина: планемия. Даты обнуления прилагаются».
Я бегло просматриваю список с фамилиями.
«Бейкер Шейра – 20.07.2135».
Чуть ниже нахожу и Альбу. Ее время «Х» на день раньше.
Мы превратимся в голодных монстров через две недели. Через четырнадцать суток я разучусь жалеть.
Разучусь… ненавидеть себя.
– Что нам делать? – всхлипывает Альба.
– Мы успеем, – хрипло говорю я, пряча документ в карман.
– А если нет?
Я ввожу в планшет свое имя – здесь тоже работает пропуск Карины – и удаляю всю информацию. Затем форматирую историю болезни Альбы.
Клянусь, Элла, я не опоздаю. Клянусь, на две недели я забуду о том, как быстро седеют волосы.
– А если нет, Шейра? – чеканит Альба.
– Не говори никому, – умоляю я.
Так я буду чувствовать себя нормальной. Буду спокойной, будто впереди меня ждет много дней. Мне не страшно. Я проживу их в перемотке.
– Ладно. Ты права.
Наша нить прочнеет на одну тайну.
– Ребят, пароли у меня, – радостно шепчет Матвей. – Они обновляются раз в сутки. Хорошо, что уже за полночь! – Он подкидывает флешку и попадает в урну.
– Ты такой меткий! – улыбаюсь я сквозь слезы.
– Старался!
– Из тебя выйдет неплохой бармен, – хмыкает Альба. – Я работала официанткой в одном кафе, могу устроить.
– Спасибо, воздержу…
– А красный свет в коридоре – это нормально? – нервно хихикает Ольви.
– Что?! – вскрикиваем мы хором.
На нас несется алая пульсирующая волна. Через долю секунды зал вспыхивает бордовыми красками.
– Валим! – вопит Матвей.
Повторять не нужно. Мы срываемся с места ровно в тот миг, когда раздается топот.
– Неизвестные в правом коридоре, у кабинета сто девять, – гремит монотонный голос.
– Черт, черт, черт! – задыхаясь, визжит Ольви. – Давайте в тоннели! Что там говорил Кир?! Шейра!
– Если ты забыл, я рано ушла и ничего не слышала!
Глаза режет яркий свет. Из-за алых вспышек я не вижу, куда бежать. Благо, голос не дремлет:
– Неизвестные у кабинета сто тридцать.
– Он упоминал двести пятый! – осеняет Матвея.
Легкие все неохотнее принимают кислород. Черный порог близко. Ближе, чем наши преследователи.
– Неизвестные у кабинета сто девяносто.
Писк индикатора сливается с воем сирены.
– Я больше не могу! – стонет Альба.
– Да нам осталось всего ничего! – рычит Матвей, хватая ее за руку.
– Неизвестные у кабинета двести четыре.
За следующей дверью – наше спасение, но мы останавливаемся.
– Нам конец, – выдыхает Ольви.
Путь преграждает Утешитель.
Оскар прав. Я не готова. Страшнее всего – осознавать это.
Перед нами Утешитель. В белом костюме и маске. Он сильнее нас: его учат справляться с сущностями. Возможно, у него даже есть электрошокер.
