Ник понимает. Руки напрягаются, мышцы каменеют, дыхание больше не греет мне макушку. Он не задает решающий вопрос. Тяжесть молчания давит на меня, ломает. Кажется, я даже слышу, как хрустят кости.
– Да, она мертва. – Я прижимаю палец к губам. – Ничего не говори. Давай проведаем Эллу сегодня?
– Х… хорошо, – вымучивает он. – Я разобрался с учетом. В полночь, после обновления баз данных, он перестанет работать. Завтра все закончится. Держись, Шейра. Мы у цели.
– Когда я не держалась? – горько усмехаюсь я.
Утро пролетает за обсуждением плана. Мы собираемся в комнате друзей и звоним Оскару. Вчетвером. Наши линзы остались в рюкзаках, поэтому о виртуальной комнате можно забыть. Ольви караулит у двери, Альба маячит из угла в угол, Ник устанавливает громкость планшета на минимум.
Сегодня гость из прошлого не похож на себя: напряженный, бледный, старый. Раньше я не замечала его шестидесяти двух – сейчас он выглядит старше.
Оскар объясняет нам, какие файлы нельзя удалять с сервера, что нас ждет после взлома и как обхитрить систему защиты. Впору писать конспект.
– У вас все получится, – заканчивает он, но между слов проступают волнение и неуверенность. – Простите, что я не с вами.
– Вы работали в том же крыле, что и Ларс? – вырывается у меня. История этих двоих не дает мне покоя.
– Да, – подтверждает Оскар.
– Мы нашли документы вашего коллеги…
– Я в курсе. Матвей говорил.
– И?
– Рад за вас, – небрежно бросает он. – Если эта папка поможет вам спасти людей, то, конечно, она очень важна.
Нет, из него не выбить правду. Остается надеяться на Ника и его способности хакера.
После собрания, чтобы убить время, я прошу у Рене сетевые линзы и отправляюсь в учебное отделение.
Вчера мне не хватило смелости, но сегодня я обязана перебороть своих демонов, чтобы они не перебороли меня. Если мы провалим операцию, у нас будет всего пара дней, чтобы научиться не красть чужие судьбы. Лучше начать сейчас, пока я не растеряла решимость.
Белая комната. Чистый кафель. Идеально чистый. Так старательно убирают лишь там, где несет смертью. А здесь несет. До рвоты.
Я не спешу надевать линзы. Переминаюсь с ноги на ногу, как мальчишка, который боится написать на заборе слово из трех букв. Мне не по себе заниматься в одиночестве. Я кошусь на кольцо – Рене примчится, если со мной что-нибудь произойдет, правда, это «что-нибудь» рискует помешать нашим планам.
Пора. Я проваливаюсь в виртуальную реальность. Комната для спаррингов обступает меня пустыми темными стенами. Я шагаю к сенсорной поверхности.
Рене объяснила, как активировать бота-сущность и бота-жертву. Но не успеваю я нажать на кнопку «старт», как меня окликают:
– Потренируйся на мне. – Голос вытягивается в нить. Хотя нет, в леску удочки. И рыбак явно не я.
Из полумрака выныривает Альба.
– Что ты здесь делаешь? – недоумеваю я и концентрируюсь на сенсорной поверхности. Незачем жертве наблюдать за охотником. Или охотнику за жертвой?
– Гуляю.
– Где линзы взяла?
– Рене только рада, что мы занимаемся вместе.
Мне бы ее энтузиазм.
– Кем будешь? – осведомляюсь я.
– Жертвой.
Значит, рыбак я. Интересно.
– Почему?
– Тебе же привычнее, когда так, – шепчет она мне на ухо.
Если бы я питалась словами Альбы, то сдохла бы от интоксикации организма. Сама не замечаю, как надавливаю на кнопку. И снова звон, будто голову спрессовали ударные тарелки. Снова демоны, выплясывающие странные танцы и грызущие жалость вместо тостов на завтрак.
Я толкаю Альбу к стене. Она поддается, как лента в руках гимнастки. Да у нас неплохой дуэт. Включите музыку!
Я начинаю поглощать карму «жертвы».
– Нравится? Нра-а-а-вится, – ехидно тянет она. – Некоторые созданы для того, чтобы писать музыку или картины. А ты – для того, чтобы обнулять.
Альба попадает в цель. Словно на моем лице расчерчена мишень для игры в дартс и по центру вопящими буквами – «НЕЧАЯННО».
– Я не буду обнулять. Ясно?
Гимнастка ломает ногу. Рыболов теряет удочку. Демоны прячутся в темные углы.
– Не ясно. Порви связь. Чего ты медлишь? – На губах гниет усмешка. – Порви.
Лицо Альбы бледнеет, вышивкой проступают гематомы.
– У тебя десять секунд.
– Я не знаю, как…
– Ой, уже девять.
– Как мне ее порвать, черт возьми? – вспыхиваю я.
– Восемь.
Я бы сняла линзы и сбежала, как вчера, но моя рыбешка умоляет меня остаться. На суше или в воде – решать мне.
– Семь.
– Хватит считать! Хватит!
– Тебе не нравится? Боишься? Трусиха Шейра.
Волосы Альбы седеют, а я наполняюсь чистой и горячей силой. Гимнастка танцует с травмированной ногой, как паучиха, осторожно семенящая по насту. Она учится ломать нежно.
– Ноль, моя дорогая. Ты проиграла, – говорит постаревшая Альба.
Я ругаюсь и бью кулаком в стену. Я не монстр, нет, я устала быть мишенью для игры в дартс.
– Что, все? Сдалась? – интересуется «жертва».
– Чего ты добиваешься? – рычу я, вжимаясь лбом в сенсорный экран. На миг чудится, что он поддается, принимая форму моих морщин. Гимнастке пора на пенсию.
– Борьбы, – шипит Альба, встряхивая меня. – Покажи, на что ты способна. Кто поймет тебя лучше врага? Друзья не разбудят твоих монстров. А спящими этих тварей убивать еще тяжелее.
